Жил пророк со своею прорухойу самого белого моря,про Рок ловил поводом дыбу;раз закинул он долгие нети —свято место вытянул пустое;вновь раскинул порок свои эти —выпали хлопоты пустые;в третий раз закинулся старый —вытащил золотую биркуинв. № 19938.Говорит ему бирка золотаяинв. № 19938человеческим голосом контральто:— Смилуйся, пожалей меня, старче,отпусти, зарок, на свободу,на подводную лодку типа «Щука»<…>Ей с уклоном нырок отвечает:— Попущу тебя, доча, на волю,лишь исполни одну мою просьбу:неспокойно мне с моею прорехой,вишь, поехала как моя крыша —ты поправь да плыви себе с Богом[443].Текст В. Строчкова, развивающий смысл пословицы И на старуху бывает проруха (об ошибках), иконичен и по отношению к «Сказке о рыбаке и рыбке»: старик вылавливает не то, что собирался; стараясь угодить старухе, он поступает невпопад; морские волны набегают одна на другую. Кроме того, игра с буквальным и жаргонным смыслом в строке вишь, поехала как моя крыша одновременно рисует и разрушающуюся крышу, и сумасшествие, при котором деформируется речь. Таким образом, сдвиги в словах имеют множественную художественную мотивацию — собственно языковыми связями, сюжетом и образами пушкинского текста, его зачитанностью до забвения смысла. Все это вместе и приводит к деформированному восприятию слов. Примечательно, что персонажем ремейка является пророк — персонаж другого хрестоматийного стихотворения Пушкина.
Полисемантика Строчкова порождается и восприятием действительности с разных точек зрения.
Относительность времени, в частности противоречивое реальное содержание глагольных форм грамматического прошедшего и будущего, можно наблюдать в таком тексте:
«Я вас любил. Этот факт, быть может,не вспоминать обо мне поможетвам, но ничем не поможет мне.Некто любил вас когда-то где-то.Время вылущивает приметы,повод к скорби сводя на нет. <…>»<…>так я писал — и не знал, что [нрзб]лет назад мы встретимся. Будет осень,может быть, лета излет, и Крым.А через [нрзб] я в тебя так нежновлюблюсь, так сильно, светло и грешно,что дай мне, Боже, не быть другим…Так я пишу тебе потому, чтотоскую, видишь ли, по тому, чтоодновременно и есть, и нет.Пишу — и мучаюсь от того, чтомне тебя не заменит почта,даже если пришлет ответ.(«Из недошедшего»[444])Фрагмент, который начинается со слов так я писал, представлен автокомментарием к пространному тексту давнего письма — тексту, заключенному в кавычки и состоящему из цитат и перепевов Пушкина, Пастернака, Бродского. Эпиграф ко всему стихотворению — слова Пушкина, характеризующие поэтический стиль Ленского: Так он писал темно и вяло — Пушкин, 1978-а: 111.
В тексте обозначено несколько эпизодов, произошедших в разное время, и несколько моментов речи, не совпадающих со временем этих эпизодов.
На точку отсчета, находящуюся в настоящем времени, ориентировано предшествование, обозначенное глаголами писал, не знал.
Глаголы будущего времени рассказывают о прошлых состояниях по отношению к настоящему: мы встретимся. Будет осень.
Время встречи представлено как прошлое по отношению к написанию стихотворения и будущее по отношению к сочинению письма. Это противоречие порождает грамматическую аномалию: … лет назад мы встретимся. На эту точку отсчета ориентировано обстоятельство времени через [нрзб] лет… влюблюсь.
Затрудненность ориентации во времени, вызванная множественностью точек отсчета, находит соответствие в ремарке нрзб и в заглавии цикла «Паранойяна», частью которого является стихотворение «Из недошедшего». Этой полицентричности и неразборчивости соответствует монтаж цитат и аллюзий, соединяющий литературные высказывания разных эпох.
В стихотворении «Тихие игры» обыгрывается относительность наречий уже и ещё'.
