Косвенные падежи существительных (творительный, предложный и родительный), соединяясь с предлогами, образуют понятия и выполняют в тексте номинативную функцию. Поэтому оказывается возможным присоединение предлога (за) — уже к каждому из сочетаний как к цельным словам. Сочетания с папкой, с ручкой, с кубком, в шапке, с ранцем, с рыбкой, без птички становятся метонимическими обозначениями лица. Омонимическая игра порождает не вполне приличные сочетания (за с ранцем), что типично для подросткового и солдатского юмора. Метонимия становится у Левина, как это часто бывает в языке, способом продемонстрировать, что личность игнорируется. Кроме этого, метонимия в стихотворении мотивирована на сюжетном уровне фрагментарностью восприятия: из зримой ситуации вычленяются четко фиксированные, одинаково организованные детали. Речь идет о военной подготовке. Существенно также, что описываемые персонажи — мальчики. Левин как будто показывает нам то, о чем писали психологи и лингвисты: в процессе овладения языком ребенок запоминает уже готовые грамматические формы (см.: Леонтьев 1965: 98–99).
Александр Левин с удовольствием занимается изобретением слов, создавая и называя воображаемое, как, например, в таком стихотворении:
ОРФЕЙЗдесь чичажник и мантульник,лопушаник и чиграк,волчий локоть, загогульник,самоед и буерак.Вьются стайкой пятихатки,злобный вывертень жужжит,тихо ползают мохнаткии перчаточник бежит.Всяк несёт своё устройство,всяк вершит своё еройство.Под крупиной толкунецводит бойкий па-де-дец.Голубника костенеет,мухоедка яйца греет,ерофеевка шуршит,стрекомысло так лежит.Аполлонница с нимфеткойнад лиловою клевреткой,а безвредень над ваньком,изумительным цветком.А на пне ветлуги старойя сижу с моей кифарой,и на пенье-ё певучевсяка тварь слетает тучей.И пока звучит струна,я даю им имена[496].О том, как появилось это стихотворение, Левин рассказывает:
