Фразеологические единицы, которые используются как в личностно-ориентированном, так и в статусно-ориентированном общении, имеют различную прагматическую основу. Во-первых, эти единицы обеспечивают клишированность дискурса, соблюдение неких жанровых канонов, здесь мы говорим преимущественно о статусно-ориентированном дискурсе. Клишируя свою речь, говорящий как бы надевает маску представителя институциональной группы. Очень часто эти фразеологизмы носят терминологический или квазитерминологический характер, их назначение — скрыть индивидуальность участника общения. Примером такого общения являются церемониальные речи и трафаретные жанры делового дискурса. Во-вторых, фразеологические единицы являются способом самовыражения говорящего, это полярно противоположная функция по отношению к речевым клише. Подобные фразеологизмы тяготеют к личностно-ориентированным видам дискурса. В лингвистической литературе отмечается, что две полярные характеристики отношения говорящего к собственной речи выражаются в русском языке словами так сказать и как говорится (Шмелева, 1987). В первом случае говорящий готовит слушающего к некоторому нестандартному выражению, во втором — приносит извинение за трафаретный оборот либо дает понять, что за этим оборотом следует некоторый намек.
В статусно-ориентированном дискурсе встречаются отклонения от трафаретов, предваряемые индикаторами я бы сказал, так сказать и даже как я говорю. В этом случае мы сталкиваемся с языковым эгоцентризмом, вполне оправданным, если говорящий ставит перед собой цель оказать воздействие на партнера в рамках институционального дискурса средствами личностно-ориентированного общения. К этому же типу прагматических индикаторов речи относится, по-видимому, и выражение будем говорить: "Политическая ситуация в мире радикально изменилась после атаки террористов на небоскребы в Нью-Йорке, будем говорить, начался отсчет новой эпохи". В статусно-ориентированном общении встречается и эмфатическое выделение стандарта, общепринятого мнения с помощью таких выражений, как старые люди говорят, в старину говорили, как говорят в таких случаях. Перед нами — примеры языкового социоцентризма, когда говорящий полностью солидаризируется с мнением коллектива и опирается на силу традиции в качестве аргумента. Интересно отметить, что одну и ту же фразеологическую единицу можно использовать и в эгоцентрической, и в социоцентрической функции, в зависимости от типа дискурса и ожиданий участников общения.
Таким образом, прагматика фразеологизмов позволяет противопоставить два типа языковой личности — эгоцентрический и социоцентрический.
Эгоцентрическая языковая личность насыщает свою речь яркими и необычными выражениями, среди которых немало фразеологических единиц, с целью саморепрезентации и украшения речи. Социоцентрическая языковая личность использует клишированные выражения для подтверждения своего статуса и — в случае статусной неопределенности — для опознания членов своей социальной группы.
С иных позиций фразеологические образования в речи дают возможность установить фольклорное либо авторское основание для самоидентификации языковой личности. Например, говоря о чем-то перспективном и ценном, человек может сказать из этого можно шить шубу, оценивая физическое состояние кого-либо — его об дорогу не расшибешь, либо высказаться так, как это сделал популярный тележурналист Евгений Киселев в интервью: "Ну, это смешно представить — будто бы мы сидим и спорим, у кого звезда во лбу горит ярче". Есть определенное сходство между эгоцентрической и авторской языковой личностями, с одной стороны, и социоцентрической и фольклорной — с другой. Вместе с тем социоцентричность может выражаться с помощью авторских текстовых фрагментов, включающих аллюзии, цитаты, клише, а эгоцентричность — с помощью фольклорного текста.
