— А ты похож на царя обезьян, — шутит Ибн Сина. — Приходит он к своим мартышкам и говорит: „Утром я буду давать вам по три ореха, вечером! — но четыре“. Обезьяны кричат, возмущаются. „Ну хорошо! — говорит парь, — утром я буду давать по четыре ореха, вечером — по три“. Так и ты разговариваешь со своим войском.
— Хорошо Махмуду! — горячится Шамс ад-давля. — У него на завтрак Индия, на ужин — Хорезм. Ешьте, сколько хотите!
— А ты скажи воинам: „Утром вы строите канал, вечером получаете зерно, которое у тех же курдов ценится больше золота“.
— Да они разорвут меня!
— Что ж… В одной древней китайской книге сказано: „Тот, кто хочет проявить благородство, прежде всего должным образом правит государством. Тот, кто хочет должным образом подвить государством, прежде всего правильно управляет своим домом. Тот, кто хочет правильно управлять своим домом, прежде всего добивается собственного совершенства. Тот, кто хочет добиться собственного совершенства, прежде всего делает правым свое сердце. Тот, кто хочет сделать правым свое сердце, прежде всего приводит в согласие свои мысли с истиной“.
Расходятся в молчании эмир и недим.
Дома Ибн Сина усиленно работает. Рядом с ним сидят и пьют вино, тихо беседуя между собой, брат и Масуми. Это Джузджани разыскал их, помог встретиться. Брат рассказывает о тревожной обстановке в Хорезме. Заканчивается 1016 год.
Хорезм-шах Мамун по совету Беруни помирил караханидских ханов — братьев Арслана-Глухого, правящего Бухарой, и Кашгарского Туган хана. Заключил С ними союз. Узнав об этом, Махмуд отправил грозные письма караханидам. Оба ответили: если между Мамуном и тобой есть недоразумение, мы готовы быть вашими посредниками.
Махмуд получил пощечину.
Караханиды и Мамуну предложили посредничество, а от посылки вооруженной помощи отказались, Мамун пошел на унижение — отправил Послов к Махмуду с извинением. Махмуд принял их, сказав, что между ним и Мамуном нет никаких разногласий, но только они ушли, послал Мамуну письмо:
„Известно, на каких условиях был заключен между нами договор и союз и насколько ты, хорезм-шах, обязан нам. В вопросе о хутбе ты оказал бы повиновение нашей воле, зная, чем для тебя может кончиться дело, но твои люди не позволили тебе этого. Я не употребляю выражения „гвардия и подданные“, так как нельзя назвать гвардией и подданными тех, которые говорят царю: делай это, не делай то. В этом видна слабость власти. На этих людей я разгневался, не на тебя. И потому, собрав сто тысяч всадников и пехотинцев, иду наказать мятежников, оказавших сопротивление государю. Мы разбудим тебя, эмир, наш брат и зять, и покажем тебе, как надо управлять государством. Слабый эмир не годится для дела. Ты дол-жен исполнить одно из требований:
1. Или с полным повиновением и готовностью ввести хутбу на мое имя.
2. Или прислать нам деньги и достойные подарки, чтобы все это потом тайно было послано тебе же обратно, так как лишних денег нам не нужно. И без того гнутся у нас земля и крепости от тяжелого бремени Золота и серебра.
3. Или прислать к нам ученых“ [193].
Мамун исполнит все три требования, если Махмуд пойдет все же войной-единственная надежда на войско под командованием Али-тегина, стоящее у Хазараспа, его личное войско.
И тут произошло непредвиденное: Алп-тегин убил везиря и советников… Мамун заперся во дворце. Мятежники подожгли дворец, ворвались в него, и среди горящих, рушащихся балок Алп-тегин лично всадил Мамуну в сердце нож. Это произошло 20 марта 1017 года. До сих пор вызывает недоумение неожиданное такое предательство. Уисури написал по этому случаю стихи: