Более 1300 лет философы решали природу насильственного движения [117]. Сегодня о ней легко расскажет, любой шестиклассник. Но как мучительно вставала на ноги эти человеческая мысль! И как велико в ней значение Ибн Сины. А тупик был вот в чем: «Каким образом, — думали философы, — продолжает осуществляться насильственное движение тела после отрыва его от источника движения?» Аристотель считал, что сила руки, кинувшей вверх, предположим, яблоко, передается воздуху, и воздух толкает яблоко, и потому оно движется. Через 900 лет после Аристотеля александрийский учёный Иоанн Филонов сказал: среда не помогает, а наоборот, мешает движению! Осуществляет движение не среда, а движущая сила. Дальнейшее развитие теории движущей силы осуществил Ибн Сина, введя понятие «СТРЕМЛЕНИЯ» (импульса). Оно поддерживает движущую силу до полного ее исчезновения, до того мгновенного состояния покоя, мгновенной остановки, после которой насильственное движение заканчивается. Яблоко летит вверх, останавливается, и начинается естественное его движение под действием сил тяготения к земле, вниз. Через западных арабских ученых Ибн Баджжа, ал-Битруджи это учение Ибн Сины о СТРЕМЛЕНИИ (импульсе) попало в XIII веке в Парижский университет, где Альберт Великий прямо ссылается на Авиценну при изложении этого вопроса. Окончательно строго оформил все Ж. Буридан.
Открытием Ибн Сины было и обоснование им ИНЕРЦИИ как принципа движения. В закон эта мысль была введена лишь через 600 лет Галилеем.
— Если Ибн Сина такой мудрец, что же он не разгадал смерть? — спросил Бурханиддин.
— Разгадал.
— Вы так любите его, достопочтенный Муса-ходжа, что готовы ради него неправдой покрыть свою седую голову. Вот стихи Ибн Сины:
— В великим, надприродном смысле, да — но сумел… А в философском… Разве вы еще не поняли? Это же вечное круговое движение, единственное из вечных на земле, которое движет вражда двух противоположностей: изменение и сохранение. Изменение — это жизнь, сохранение — смерть. Вот я расплавлю свой железный ключ. Он исчезнет, умрет, как ключ. Превратится в бесформенный кусок железа. Но железо-то — материя — сохранится! Так и человек. Умирая, он растворяется в земле, возвращается в материю. А мы знаем, что материя вечна. Значит, смерть — это вечное сохранение тебя, вечное присутствие материальных частиц, из чего ты состоял в природе. А жизнь — это изменение только что народившегося нового соединения, нового тела, развитие его.
Ничто в мире не уничтожается. Даже Вселенная самосохраняется.
Так же говорили, развивая эту идею, Джордано Бруно, Дени Дидро, французский математик и философ XVII века П. Гассенди, Ибн Сина выражал этот закон и в графической форме:
«Насколько один угол меньше прямого угла, настолько другой больше его, вместе эти два угла равны двум прямым».
— Я думаю, теперь вы видите, — сказал Муса-ходжа, — что никакой Ибн Сина не дьявол, а такой же человек, как мы, только умел думать.
«Нет, — передернулся Али, — все-таки есть в нем что-то от дьявола. Страшно было бы стоять около него, живого, и смотреть ему в глаза».
— Если не дьявол он, то почему же так всю жизнь избегал самого праведного мусульманина эпохи — султана Махмуда? — спросил Бурханиддин. — Почему бежал его, как сатана бежит христианского креста?
— Потому что противоположность не воспринимает свою противоположность, — ответил, грустно улыбаясь слепой старик. — Это слова Ибн Сины. Трагедия Махмуда как раз была в том, что он не понимал этого закона, но по наитию его ощущал, то есть был как бы «проснувшийся». А это самое страшное, что только может быть с человеком, — поэтому его и мучила такая ужасная тоска. Он всю жизнь нигде, ни в чем не находил успокоении. Это трагедия. Это ад. И чем сильнее он хотел иметь Ибн Сину, тем страшнее был этот ад. Недаром он по ночам бродил. А то и вовсе завел голубей и с мальчишками гонял их. И страшно пил. Народ пожалел его, сказав: «Потому он бродил по ночам, что искал Справедливость». Народ как бы хотел примирить его с Ибн Синой силой своей великой доброты. Не противопоставил его Ибн Сине, как противоположность, а преобразив, соединил с Ибн Синой как нечто новое. Сказка рождается там, где быль невозможна… Народ сам гений. Больше, чем Ибн Сина. Народ знал: «Махмуду надо догонять Ибн Сину, копить в себе по крупицам новую чистую природу, равную природе Ибн Сины, Тогда мир будет совершенствоваться. Тоска Махмуда — это рост мира. По этому Закону, Закону количественного накопления, и происходят все качественные перемены в мире. Если бы вы могли страница за страницей прочесть удивительную, богоподобную „Книгу исцеления“ Ибн Сины…»