Никто еще никогда не давал такой подробной картины постепенного перехода друг в друга трех состояний мира: мира камней в мир растений, мира растений — в мир животных, мира животных — в мир человека! [118]. Ибн Сина показал, что все это — единый процесс различных состояний четырех основных первоначал материи: огня, воздуха, праха и воды. Качественными своими взаимопереходами и скачками они и порождают все то великое многообразие и единство, которое есть мир. Ибн Сина так и пишет: «От одного качества к другому качеству можно перейти одним толчком и можно переходить постепенно».
Вот, например, как образовались минералы. Взаимодействия четырех основных составных частей мира: частиц огня, воздуха, земли и воды в подземной кузне дали четыре группы соединений: камни, металлы (то, что плавится), серные тела, соли.
Ибн Сина первым правильно распределил все вещества по этим четырем группам, устранил путаницу, бывшую до него [119]. Рази, например, не знал, куда девать купорос, и создал для него особую группу. Ибн Сина же поставил купорос и группу «соли». Ртуть у Рази стояла в группе «духов» — то, что улетает от огня. Ибн Сина же поставил ее в группу «металлов», сказав, что ртуть — это жидкий металл. Нашатырь стоял у Рази в «духах». Ибн Сина навечно определял ему быть там, где соли. И включил химию в состав естественных наук, потому что химия изучает «природу, — говорил он в XI (?) веке, — а не мистику».
Итак, первая ступень Лестницы Природы — мир минералов, где без химии не обойтись. Рассказывая о второй ступени — мире растений, Ибн Сина становится ученым по растениям. Он описал строение листьев многих деревьев, трав, цветов, — как они размножаются, как происходят Те или иные виды растений [120]. Все это — девятая глава «Книги исцеления». Далее Ибн Сина исследует мир Животных, потом мир человека — от растительной его души, осуществляющей рост и размножение, до животной и далее — до разумной, чисто человеческой.
Как видите. Движение, Пространство и Время, — подвел итог разговору Муса-ходжа, — не конструкции нашего ума, как говорит Газзали, Они, — утверждает Ибн Сина, — суть самой природы, материи. Через тесную взаимосвязь их друг С другом она и развивается.
А теперь я хочу сказать несколько слов о Беруни… У Беруни тоже есть Лестница Природы. Да, да! Вы скажете, как же так? Он отрицает вечность материи и независимое от бога ее существование!
В «Тахдиде» Беруни так же, как и Ибн Сина в «Книге исцеления», выстраивает эту Лестницу, это восхождение от низших форм материи к высшим. И в каких-то вопросах Беруни шел даже впереди Ибн Сины. Так, Беруни говорил, что качественные скачки бывают не только у материи, но и у… Времени. Да, да! У Времени! Время движется, — говорил он, — не прямолинейно, а по спирали, скачками. В древнеиндийской философии говорится, что мир развивается по спирали.
Из некоей точки рождается. Потом на каждом витке полностью раскрывает все свои возможности и только тогда имеет право перейти в новое качество, на новую ступень Лестницы Природы, в новое пространство, в новое время. Вот так у Беруни выстраивается переход количества в качество — но спирали, а не по вертикали, как у Ибн Сины.
Когда Вселенная пройдет все витки спирали, то вернется и точку, то есть умрет. Весь цикл одной спирали называется индусами «вдох и выдох Брахмы» [121]…
— Султан Махмуд совершил 17 походов в Индию, — продолжает Муса-ходжа, — и завоевал много ее земель, Беруни по-своему завоевал эту страну. Написал книгу «Индия». У индусов первоначалом мира являются три гуны: качество счастья — бог, качество страдания — человек и качество тьмы — животное. Сначала одна из гун становится эмиром какого-нибудь цикла Вселенной, потом другая, третья. Поэтому Беруни так страстно держался за сотворенность мира, а не вечность его! Беруни была дорога новизна мира, который развивается по законам разных гун. Для него были важны разные качества мира, а совсем не то, что защищал Газзали, выступая против Ибн Сины.
— Газзали подарил нам жемчужную мысль: «Невозможно создать более чудесное, чем то, что уже создано».
— Воистину так! — всколыхнулась толпа.
— И смелости у него было не меньше, чем у Ибн Сины и Беруни, — продолжает Бурханиддин. — Он тоже бился за свою правду, как и они. Богословы ханифитского толка дали даже разрешение на его убийство. А в Андалузии кидали его книги в огонь. Он тоже познал жертвенность.
— Он познал возмездие, — грустно проговорил Муса-ходжа.
Толпа зашевелилась. Раздалось несколько возмущенных голосов.