— Чтобы иметь право судить Ибн Сину как философа, — продолжает Бурханиддин-махдум, — я должен сам быть философом. И не просто философом — кто сейчас не философ! — а как он — совершенным Умом. У меня же, если честно говорить, в голове полный сумбур. Но есть человек — может быть, даже больший Ум, чем Ибн Сина, который родился всего через каких-то 22 года после его смерти и знал все его труды так, что ночью разбуди, любое место из любой книги Ибн Сины мог сказать наизусть. Знал он в совершенстве греческую и арабскую философию. Это ученик несравненного Джувайни, современника Ибн Сины, того самого, что, выстояв в борьбе с мутазилитами, взял от них логику и соединил ее с богословием. Но, кроме божественного ума, святой ученик Джувайни обладал еще и высоким состоянием духа, что ценится больше самой Истины. Недаром ученик Джувайни носит самый почетный исламский титул В Доказательство ислама (Худджат ал-ислам). И если бы не было пророка Мухаммада, он был бы им. Ученика зовут Газзали.
Народ рухнул на колени.
— Газзали, — начал говорить Бурханиддин после благоговейного молчания, — обвиняет Ибн Сину как философ и как богослов в том, что Ибн Сина смешал философию С держать под наблюдением все переправы через Джейхун, Мунтасир бросился в бурную реку и, перепрыгивая с льдины на льдину, то в дело срываясь в воду, перебежал на другой берег, и ни одна стрела не посмела слететь с тетивы, так враг был изумлен.
Говорят, после этого долго сидел Мунтасир один в степи около привязанного к камню коня, а потом встал, надел на нищенские свои лохмотья царские драгоценности в поехал в сторону Мерва, где погиб когда-то последний царь Ирана Йездигерд III. ехал, плакал и читал самые любимые стихи, родившиеся в Бухаре за сто лет существования Саманидской державы.
Вот Рудаки… Он жил при эмире Насре, внуке Исмаила Самани. Поэта пригласил в Бухару везир Балами, при гласил из Самарканда, где Рудаки сначала был певцом на тоях, а потом сделался первым поэтом города. 47-лет-ннй Рудаки видел 55-летнего Исмаила Самани… А в 938 году 80летнего поэта ослепили.
нараспев читает Мунтасир стихи Рудаки, особенно любимые им.
Говорят, после этих стихов Мунтасир заплакал, закрыв руками лицо. А потом, как пьяный, закричал:
А потом, словно выпустил несколько стрел в одну цель, прокричав без разбора:
Смолк и опустил голову. Может, представил себе тог день, когда Нух — не отец его, а прадед — узнал о заговоре духовенства и воинов против эмира — саманида Насра, впавшего в шиитскую ересь. Долго сидели они друг против друга — Нух и Наср (сын и отец) и думали, что делать. Наконец, Нух попросил созвать всех заговорщиков на пир и бросил перед ними на стол голову Их вождя. А потом Приказал Заковать и Насра — отца в цепи и отвезти в Арк, И произвел избиение еретиков в Бухаре и по всему Хорасану и Мавераннахру, В это-то и время и ослепили Рудаки, Он был другом поверженного эмира..
Мунтасир смотрел вдаль подернутыми инеем близкой смерти глазами А потом сошел с коня, лег на землю вниз лицом и прочитал про себя:
