Аристотель: Универсалии существуют в уме бога как высшая, первичная реальность. Потом в самих вещах как вторичная, низшая, реальность. И в уме человека, умеющего путем разума выделять, абстрагировать общий их признак, тогда они становятся понятиями.
Ибн Сина: Универсалии существуют только в вещах и затем, как понятия, в уме человека, НО НИ В ОДНОЙ ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОЙ ВЕЩИ ОНИ НЕ СУЩЕСТВУЮТ. «Общее понятие, поскольку оно является общим, не существует иначе, как в разуме. Но сущность его (общие признаки предметов) существует как… в разуме, так и вне разума, и вещах».
Сколько путаницы внесли в трактовку философского наследия Ибн Сины девять веков длящиеся вокруг него бои! Так запутали, что даже в историю философии (!) он несправедливо попал с аристотелевским, а не своим учением об универсалиях, — Универсальное как умопостигаемое, то есть ПОНЯТИЕ, — говорит Ибн Сина гурганджским ученым, — теряет свою абсолютную универсальность, становится выражением как универсальной, так и индивидуальной сути
Понятия бывают шести видов. Первое — когда ни один предмет в действительности не соответствует понятию. И даже возникновение его исключается. Можете привести пример?
— Ну… наверное, это какая-нибудь тайна, — смеется 22-летинн эмир Мамуп н.
— Или ловушка, — ворчит Хаммар.
> у — Почему же? — улыбается Масихи. — Ибн Сина всего лишь излагает аристотелевские виды понятий. — может, золотая река? — неуверенно произносят везирь, — Достаточно спуститься в мою казну, чтобы увидеть ее! — смеется эмир.
— Сотоварищ бога[73], — говорит Беруни.
— Правильно, о великий астровом! — восклицает Ибн Сина. — А вот теперь и ваша «золотая река», — обращается он к везнрю, — Это второй вид общего понятия, когда в действительности ему не соответствует ни одна единичная вещь, но возникновение ее не исключается. Третий вид, когда в действительности понятию соответствует только одно единичное индивидуальное.
— Ты же говорил, что никакому общему в действительности не соответствует никакое индивидуальное?! — вскричали все разом, — Без этого вида понятия и часа но проживет ни один теолог! — улыбается Ибн Сина. — И потому это индивидуальное единичное…
— Бог! — догадывается Хаммар.
— Правильно. А отражает ли это понятие что-либо из реально существующих предметов?
Все молчат.
— Четвертый вид общих понятий…
— … когда что-нибудь в действительности все же ему соответствует, но это такое единичное, которое в реальном мире само бог — то есть равно этому понятию, да? — догадывается везирь.
— Да. Но возникновение других таких единичных не исключается. Солнце, например, — бог реального мира.
— Ну и логика! — восхищенно произносит кто-то. — Итак, нам осталось два вида общих понятий, — продолжает Ибн Сина. — Одному соответствуют в действительности единичные предметы, поддающиеся и счету: растения, деревья, книги, монеты[74]… Другому не поддающиеся счету: звезды, пылинки, песчинки… Как видите. я не нарушил своего главного тезиса: «Общему понятию НЕ соответствует в действительности, пн одно единичное».
— Что, например, такое — Ибн Сина? — спрашивает Я у народа Бурханиддин-махдум. — Я вам отвечу по логике Ибн Сины. Рождается ребенок, слышит повсюду, Ибн Сина — великий ученый! Ибн Сина — великой философ!
Ибн Сина — непревзойдённый врач! Ибн Сина сама честность! Ибн Сина — само благородство! Он никогда не видел Ибн Сины, ни одной книжки его не читал. Но сознание его приняло все эти ложные суждения и составило по ним ложное понятие: прекрасный, волн кин, честный, чистый Ибн Сина. Вот это и есть то, о чем Ибн Сина сказал: «Общему понятию НЕ соответствует в действительности единичное».
Оставим Бурханиддина. Обратимся к тому, кто любил Ибн Сина, посвятил ему жизнь.
О том, как славился Ибн Сина-логик, есть удивительный рассказ: «Еще в Гургане… — пишет Джузджани, шейх3 написал «Малое сокращение по логике». Один экземпляр этой книги оказался в Ширазе. Тамошние ученые прочитали ее, у них возник ряд недоумений по рассматривающимся в ней проблемам. Они записали свои вопросы на одной стопе бумаги. Судья Шираза был в числе тех ученых. Он отправил стопу бумаги к Кирмани всадником, направляющимся в Исфахан, и попросил вручить шейху.
Кирмани пришёл к шейху в жаркий день, когда бледнело солнце, и подал письмо.
Шейх прочел его, вернул Кирмани, а стопу присланной с вопросами бумаги положил перед собой. Пока присутствующие разговаривали, он просматривал ее. За тем Кирмани ушёл, и шейх приказал мне нарезать из бумаги несколько стоп.
Я приготовил пять стоп по десять листов в каждой.
Мы прочли вечернюю молитву, зажгли свечи, и шейх распорядился принести вино, а сам начал писать ответы на те вопросы. И ппсплон до половины ночи, пока меня и брата не одолел сон. Тогда он велел нам уйти.
На рассвете кто-то постучал ко мне в дверь. Это был посланец шейха, который просил меня прийти к нему. Я пришел и застал его на молитвенном коврике. Перед ним лежало пять стоп исписанной бумаги. Он сказал: «Возьми это и отправь к Кирмани».
Когда я принос к Кирмани исписанные стопы бумага, тот изумился… Этот случай вошел в историю».
