- А какая разница? Мячик на тренировке не поделили! – злорадствовал Гаранжин и, наклоняясь близко к ее лицу, процедил сквозь зубы, – Ты думала, будешь их вот так за собой на веревочке водить, как телят, а они только травку щипать и радоваться твоему вниманию? Ты с живыми людьми играешь!
Ася закрыла лицо руками. Стало невыносимо стыдно перед тренером, перед Сергеем и Модестасом, перед самой собой.
- Больше я этого не потерплю, – сухо сказал Гаранжин, – Я знаю, что ты уходишь на практику в Министерство, но это уже ничего не изменит. Выбирай. Сейчас выбирай!
Владимир Петрович быстрым шагом прошел к двери и, обернувшись, посмотрел на девушку долгим холодным взглядом.
- Если не сделаешь выбор, позвоню отцу, – бросил он и вышел за дверь.
Когда они остались втроем, Ася устало присела на край стола и, сглатывая слезы, тихо проговорила:
- Что же вы натворили, милые мои… Вы же лучшие друзья…
- Были когда-то, – недобро усмехнулся Модестас, схватившись за губу, – Пока друг не решил забрать мою девушку.
- Я твоего не брал, только свое! – огрызнулся комсорг.
Ася вздрогнула и закрыла глаза. Низко опустив голову, она поежилась, будто от холода.
- Я выбираю Модестаса, – твердо и холодно произнесла она, не поднимая головы.
Оба парня вскинули на нее взгляд, но Ася посмотрела только на Белова. В его чистых, прозрачных, словно июльское небо глазах, читался только один вопрос: «Почему?». Она отвела взгляд, не в силах выдержать его свет и, не имея ответа на его вопрос. Он смотрел на нее и не мог узнать. Он больше не видел своей маленькой ласковой девочки, которая таяла от удовольствия в его руках. Белов с ужасом наблюдал, как она почти физически покрывается корочкой льда, отгораживаясь от него, обрывая эту божественную, казавшуюся ему уже незыблемой, связь.
- Модя, пошли, надо ссадины твои обработать, – тихо сказала Ася, вставая между ними и дотрагиваясь до плеча капитана.
Литовец поднял на нее теплый ласковый взгляд, послушно встал и вышел за ней из кабинета. Они шли по коридору, держась за руки, провожаемые взглядами других игроков сборной, все еще стоявших у тренерской. Гомон нескольких сдавленных голосов стрелами впивался в их спины, но Ася не оборачивалась и даже не пыталась разобрать, что ни говорят.
Зайдя в свой кабинет, она усадила капитана в кресло и, достав дежурную аптечку из ящика стола, принялась обрабатывать его раны.
- Почему я? – спросил Модестас, глядя ей прямо в глаза.
- Модя, не разговаривай, ты мешаешь! – проговорила она, пытаясь приложить ватку с перекисью к его разбитой губе.
- Почему? – повторил капитан.
- Потому что мне с тобой хорошо, – опустив руки, с вдохом ответила Ася.
- А с ним? – не унимался литовец, сверля ее настойчивым взглядом.
- А с ним страшно, – тихо ответила девушка, опуская глаза, – Он жизнь мою может разрушить.
====== Глава 23 ======
Когда потеряно все, жесткий сюжет.
Когда в пучину несет – хочешь или нет.
Когда внутри зима минус под сорок, словно тюрьма…
Давай, вставай, – кровью пишет плеть!
Давай, стреляй, – зверю в горло меть!
Кто сам упал, тому и встать суметь!
Давай, вставай! Это не твоя смерть!
Ранним утром в первый рабочий день в Министерстве Ася сидела на полу в своей комнате, поджав колени к груди, и рассеяно глядя прямо перед собой. Она пыталась восстановить в памяти события прошедшей недели, но последние несколько дней были словно в тумане. В голове смешались тени и лица – обеспокоенные глаза мамы, нахмуренные брови отца, заботливая улыбка Татьяны и горячая ладонь Модестаса, которой он крепко сжимал ее руку, когда они виделись последний раз.
Всю неделю Ася провела дома, практически не выходя из своей спальни и ни с кем не разговаривая. Девушка почти перестала есть, но зато много спала. Спать хотелось нестерпимо. День смешался с ночью, а сон с явью. Она уже не могла различить, где заканчивался один день и начинался другой, пребывая в постоянном состоянии полудремы и погружения в себя.
Ася оказалась не готова к такой резкой боли. Она не знала, что такое возможно, не сталкивалась с такими переполняющими душу муками в своей яркой, насыщенной радостью жизни. И она не знала, как с ней справиться, что сделать, чтобы пережить еще один день без него и не умереть. Жгучая боль наполняла грудную клетку, не давала полноценно дышать и туманила разум. От этой боли некуда было деться, она отступала только во сне, в забытьи. Но стоило ей проснуться, даже еще не открывая слипшихся глаз, в голове уже настойчиво стучало его имя, будто напоминая, что спасения нет.
Если она не спала, то плакала. Слезы не облегчали душу, но лились без остановки до тех пор, пока она снова не забывалась прерывистым беспокойным сном.
Мама поняла, что с ней что-то не ладно с первого взгляда, нутром почуяла беду, когда Ася пришла домой из Дворца Спорта с разорванным в клочья сердцем. Девушка изо всех сил старалась держаться, прятала глаза и даже пыталась улыбаться. Проскользнув в свою комнату, она медленно, будто боясь потревожить свои свежие раны, легла на кровать, глядя перед собой невидящим взглядом.
