Следующим проход к кольцу совершил Сергей. Несколько уверенных шагов, высокий прыжок и мяч опустился в корзину, даже не задевая кольца. Не меняя выражения спокойного сосредоточенного лица, Белов по привычке едва заметно кивнул сам себе и прошел обратно к концу шеренги товарищей по команде.
- Твоя работа? – пряча ухмылку, строго спросил тренер.
- А что я-то? Он же попал! – возмутилась Ася, уставившись в спину Гаранжину.
- Он летать снова начал, – оборачиваясь на девушку, загадочно проговорил Владимир Петрович, – А я уж думал, что все, перегорел парень.
Ася ничего не ответила, только улыбнулась, слегка наклонив голову набок.
- Ну, смотри у меня, если теперь Паулаускас играть перестанет, – сурово глядя на нее, сказал тренер.
Но литовцу это не грозило. Выйдя к кольцу, он сделал несколько выпадов в стороны, обводя воображаемых соперников, и играючи забросил мяч в кольцо одной рукой, даже не отрывая ног от паркета. С хитрой ухмылкой на губах он пробежал площадку и встал в конце шеренги за Беловым.
Гаранжин только покачал головой, провожая литовца внимательным взглядом.
Отработав броски, спортсмены собрались вокруг тренера перевести дух, попить воды и выслушать замечания. Пока тренер распекал игроков, рассказывая им, откуда у них растут руки, Ася украдкой подала Сергею полотенце, получив в ответ ласковую усатую улыбку. Модестас подошел к стоящему рядом сними на полу ящику с бутылками воды и, заглянув внутрь, разочарованно хлопнул крышкой. Ася протянула ему свою бутылку, которую она вытащила оттуда в самом начале тренировки, не подозревая, что у немцев даже вода строго подотчетна. Капитан благодарно кивнул, задерживая на ней теплый взгляд и обхватывая ее пальцы, держащие бутылку, всей пятерней.
Ни один жест, ни один взгляд, ни один поворот головы не укрылся от тренера, продолжающего инструктировать игроков. Закончив разбор ошибок, он отпустил баскетболистов в раздевалку, проводив взглядом идущих плечом к плечу и активно что-то обсуждающих Белова и Паулаускаса, и внимательно посмотрел на Асю.
- А теперь что? – разводя руками, возмутилась девушка.
Владимир Петрович пристально смотрел на нее, пытаясь за нежным румянцем щек и холодным блеском черных глаз угадать признаки надвигающейся на его подопечных грозы. Сумбурные, быстро меняющиеся отношения этих троих были для него словно пороховая бочка, готовая в любую минуту разорвать в клочья результат всей его многомесячной работы со сборной. У них снова что-то поменялось, но он не мог понять что. И это пугало, заставляло пристальнее наблюдать за ними, в противной самому себе манере лезть настойчивым взглядом в чужую личную жизнь. Единственное, промелькнувшее на мгновение в голове, логическое объяснение этой витающей в воздухе нежности было противоестественным и аморальным, не желающим укладываться в советском сознании тренера.
- Я даже знать не хочу, что у вас там происходит! – разражено воскликнул Гаранжин и пошел следом за спортсменами.
А происходило действительно странное. Ася была готова к всплеску злости капитана, к очередной стычке между ним и Беловым, к безумной литовской ревности, оскорблениям и презрению с его стороны. Она бы огорчилась, но ни капли не удивилась, если бы Модестас полностью прекратил всякое общение с ней, ограничиваясь лишь ядовитыми взглядами и ехидными колкостями в ее адрес. То, что он с такой легкостью и без единого упрека принял ее выбор, оставляло ее в полном недоумении. Он все время был рядом, ни словом, ни взглядом не укоряя ее, оставался все таким же ласковым и добрым, будто она не предала его в очередной раз, будто не принесла его в жертву своему неконтролируемому притяжению к другому мужчине.
Они много времени проводили вместе. Подстегиваемая чувством вины, Ася пуще прежнего принялась за продвижение капитана, усматривая в повышении его популярности залог будущего успеха литовца в немецкой баскетбольной лиге. Каждую свободную минуту девушка таскала Модестаса по интервью и фото-сессиям, с энтузиазмом знакомилась в Интердоме со спортивными агентами, бережно собирая их визитные карточки, которые могли когда-нибудь пригодиться капитану. Литовец покорно следовал за ней, исполняя все указания и общаясь со всеми нужными людьми, не оказывая никакого сопротивления ее кипучей деятельности.
По вечерам он часто где-то пропадал, давая им с Беловым возможность провести время наедине, но даже когда ближе к ночи возвращался и заставал Асю в их комнате, это не создавало никакого дополнительного напряжения. Он только смотрел на нее преданными теплыми глазами, не высказывая ни слова неодобрения.
После обеда в один из тренировочных дней, когда распорядок сборной уже устоялся, и все вошли в нормальный рабочий ритм, Ася с шумом ворвалась в комнату к ребятам:
- Сережа, ты здесь? – с порога позвала она, с громким хлопком закрывая за собой дверь.
- Тсс.. – зашипел на нее комсорг, приподнимаясь на кровати, – Модя спит.
