- И все равно какая-то сонная, – тихо отозвалась девушка, продолжая разглядывать себя.
- Это пройдет, – улыбнулся лейтенант, – Вас в коридоре целая группа поддержки дожидается. Я не пускал никого, чтобы вам дали отдохнуть спокойно.
- И кто там? – равнодушно спросила Ася, задумчиво посмотрев в окно, а потом вдруг встрепенулась и резко подалась вперед, – Подожди… Там девочка была… Маленькая, темноволосая. Что с ней?
- Кажется, я знаю, кого пригласить первыми, – еще шире заулыбался лейтенант, и воодушевленно добавил, – С девочкой все в порядке, она не пострадала. Вы совершили смелый поступок, заслонив ее собой! Если бы не вы, она наверняка погибла бы.
Ася села в кровати и внимательно посмотрела на него. В голове, словно из осколков битого стекла, складывалась мозаика мутных воспоминаний вчерашнего утра – шум толпы вокруг корпуса сборной Израиля, люди в масках, вооруженные автоматами, выстрелы, паника, черные, как ночь, глаза шкодливой девчонки, ради забавы, сбежавшей от родителей. Ася не могла точно восстановить в памяти хронологию событий. Отчетливо помнила только этот горящий озорными искорками детский взгляд и свой отупляющий, пронизывающий насквозь страх.
Лейтенант вышел за дверь и из коридора сразу послышался гомон нескольких возбужденных голосов, которые она не смогла различить. Они стихли так же внезапно, как и появились, после того как Песня, проявляя неожиданную твердость, гаркнул на них хорошо поставленным командным голосом.
Через несколько секунд он вернулся и вместе с ним на пороге показались мужчина средних лет и довольно молодая женщина с сильно заплаканным, но все же красивым лицом и прекрасными черными глазами. Они робко стояли на пороге и молча смотрели на Асю, будто боясь заговорить или подойти ближе. На вид вошедшие были похожи на мексиканцев или испанцев, и девушка, видя их смущение, подала голос первая, поздоровавшись по-английски.
Ее тихое приветствие будто сорвало какой-то защитный механизм, сдерживающий эмоции гостей. Женщина бросилась к ее кровати и, упав перед ней на колени, принялась целовать ее руку, крепка держа ее в своих. Она торопливо говорила что-то на испанском, захлебываясь слезами, но Ася не понимала ни слова, кроме «спасибо» и «Мадонна», и лишь осторожно гладила ее по голове свободной рукой, не находясь, что ответить.
- Кармен, Кармен, – мужчина подошел ближе и, мягко обхватывая испанку за плечи, поднял на ноги.
Только сейчас Ася заметила, что к ногам мужчины застенчиво жмется та самая маленькая девочка, опасливо сверкая на нее черными угольками глаз. Ребенок был совершенно невредим, если не считать нескольких ссадин на руках и огромной шишки на лбу, которая уже начала синеть.
- Меня зовут Хосэ, это моя жена Кармен, – на плохом английском заговорил мужчина, прижимая к себе вздрагивающую от рыданий женщину, и добавил, слегка подталкивая девочку вперед, – А это наша Инес.
- Привет, Инес, – поздоровалась Ася, используя свой скудный арсенал испанского, который состоял всего из нескольких слов, и ласково провела рукой по мягким завиткам ее темных полос.
Инес еле слышно поздоровалась в ответ и тут же снова спряталась, шмыгнув за мамину широкую юбку.
- Ася, вы спасли нам жизнь, – с дрожью в голосе снова заговорил Хосэ, – Мы никогда не сможем отблагодарить вас, никогда…
На глазах мужчины выступили слезы, и он сделал глубокий вдох в попытке сдержать их. Воспользовавшись этой паузой, Кармен снова бросилась к Асе и, порывисто схватив ее за руку, принялась целовать ее в щеки, быстро тараторя что-то на своем языке.
- Она говорит, что теперь у нее две дочери, – улыбаясь сквозь слезы, перевел испанец, – Наш дом в Севилье теперь и ваш тоже, наша семья – ваша семья. Приезжайте к нам, мы будем так рады!
Ася смотрела в полные счастья и благодарности глаза испанки и почувствовала, как у нее тоже потекли слезы. Она обняла ее слабыми руками и прижалась щекой к ее волосам.
- Я приеду, приеду, – прошептала девушка на английском.
- Бог вознаградит вас за этот поступок, – горячо продолжал Хосэ, – Впереди вас ждет много, очень много счастья! Мы будем молиться за вас, как за Инес.
- Спасибо, – сквозь слезы проговорила Ася, выпуская Кармен из объятий, и добавила, с улыбкой посмотрев на девочку, – Берегите ее. Она красавица.
Все трое застыли, с нежностью глядя друг на друга влажными глазами. Слова были уже не нужны. Они все равно не могли выразить в полной мере благодарность счастливых родителей, которую они испытывали по отношению к этой хрупкой девушке, своим телом заслонившей их главное сокровище от безумной толпы. А Асе бессмысленно было объяснять им, что никакого самоотверженного умысла в ее поступке не было, что она сделала это не думая, в инстинктивном порыве, не осознавая последствий ни для себя, ни для Инес. Она все равно была для них героем, человеком, вернувшим им смысл жизни.
Нарушая их безмолвное единение, в палату деловито зашел врач, на ходу просматривая медицинскую карту.
