— Он не простит меня… Я виновата. Он просил, я отказалась. И как я теперь…
— Ну, ты — девочка, — свежее ледяное полотенце вновь легло на лицо под нравоучительный голос Дарьи. — Могла и передумать. Наденем пооткрытие что-нибудь… Чулочки…
— Даша!
— Что — «Даша»? Ну, не хочешь, можно и без декольте. Обтягивающее. Но тогда покороче…
— И чтобы грудь просвечивалась, — промурлыкала Василиса, явно вспомнив что-то приятное.
Что брак с женщиной делает, а? Бутерброды лепит, о прозрачном вспоминает… Это вообще Васька?!
— Девочки! — возмутилась я.
— Ну что?! — возмутились обе.
— Подойдешь, скинешь плащик… — уже очень неуверенно прошептала Дашка.
— А под ним — ничего, — еще тише пискнула Вася.
— Ну… Тоже, конечно, вариант, — вздохнула и я.
Как же тяжело, как невыносимо страшно подойди к любимому человеку и признаться в том, что неправа. И совсем не помогает тот факт, что и он неправ тоже.
Мне вдруг представилось, как он отстраняет меня, говоря куда-то в пустоту:
— Проводите даму, пожалуйста.
Охрана меня выводит, и…
— Ида! Идка! Даша, держи! Голову держи!
Голоса девочек были как-то странно слышны… Как сквозь вату и в замедленном темпе.
— Тааак, — нахмурилась Василиса, когда я, наконец, пришла в себя — Не беременна, говоришь?
— Вася… Я… боюсь.
— Чего ты боишься? Рожать?
— Нет… Я его боюсь. Кирилла.
— А если случайно встретиться? Ид? Ну, посмотреть реакцию? А там уже по обстоятельствам? — предложила Дарья.
— Это мысль… И как узнать, где он будет? — задумалась Вася.
— И чтобы там народу не было, — вставила, всхлипнув, я — Не хочется подставлять Миюки.
— А я вот даже знаю, кому этот вопрос задать, — улыбнулась Василиса.
— Девочки, вы что — с ума сошли?
Ох, зря ты это Федор сказал, зря.
Василиса, прищурившись, посмотрела на мужа, как на инопланетного захватчика. Следом вскочила Дашка — лететь на кухню за скалкой-сковородкой, а то и еще за чем потяжелее. Кстати, ни того, ни другого у меня там нет, между прочим. Ну… на самом деле есть, конечно, но Дашка не найдет. Я за правильное питание, если кто забыл, а потому там только мультиварка. Она, правда, тоже тяжелая…
Федор, оценив угрозу своему здоровью в лице Даши и жены (мужская интуиция подсказывала, что статус любимого супруга и отца будущего ребенка в данной ситуации не спасет), обреченно посмотрел на меня.
Пришлось кивнуть, ибо со словами Васькиного супруга я, не смотря на женскую солидарность, была полностью согласна.
Девчонок я люблю. Это счастье, что они рядом в тяжелую минуту душевного раздрая, но…
Бред — он и есть бред.
— То есть вы предлагаете тайно проникнуть к Кириллу. Обмануть охрану. — Федор, приободрившись, поднял, наконец, глаза и насмешливо посмотрел на подруг.
— Да почему нет-то! — возмутилась Даша. — Я спросила у клиентки, а она узнала у своей знакомой, которая работает в этом бизнес-центре, что администрация заказывает живые цветы. Можно проникнуть к ним под видом визажиста.
— При чем тут визажист? — удивилась я.
— Ну, этого… Как его… Кто там букеты составляет?
— Флорист, — вздохнула Вася, И, поглаживая живот, опустилась на стул.
Мне стало стыдно. Пора завязывать. Васька вон устала уже. Перенервничала. А она в положении!
— Флорист букеты не разносит. Он их составляет. А разносит служба доставки, — мужчина налил в стакан апельсиновый сок и протянул жене.
— Федя, ты молодец! — Даша окинула всех торжествующим взглядом. — В общем, Идка возьмет корзину, форму организуем, надо только узнать, на что она похожа — и вперед.
Федор хихикнул — но, наткнувшись на гневный взгляд супруги, замолчал.
— Не понимаю, что смешного? По-моему, отличный план! — возмутилась Даша. — Ида доставит Кириллу цветы и они поговорят!
Тут Федор не выдержал — и загоготал в голос.
Василиса стукнула его кулачком в плечо.
— Прости, но это все… как в анекдоте.
— Каком? — я посмотрела на Васиного мужа с надеждой.
Во-первых — интересно, что за анекдот. Во-вторых… Во-вторых все это мне уже порядком надоело, честное слово. Хоть анекдот послушать, что ли? Отвлечься чуть-чуть…
— Совещание в ставке Гитлера, — вздохнув, начал Федор. — Заходит некто с подносом. На подносе — апельсины. Некто подходит к сейфу, спокойно открывает, не обращая ни на кого внимания, фотографирует документы, потом дает в морду Гитлеру — и уходит. Гитлер в ярости, кричит, беснуется. А ему и говорят: «Мой фюрер, это же Штирлиц. Все равно выкрутится — скажет, апельсины приносил».
Хихикнула только я. Мои подруги смотрели на рассказчика недовольно, явно не оценив юмора. А зря. По-моему, в тему.
— Девочки, — Федор закатил глаза. — Да поймите вы, наконец! Поход в переодетом виде закончится беседой с охраной и выдворением нарушителя с позором. Зачем Иде Викторовне проблемы с полицией? Если вы так хотите привлечь внимание Кирилла… Ну… Придумайте что-нибудь. Только я не понимаю — зачем?
— Что? Что придумать? — нахмурилась Василиса. — И вообще — критикуешь — предлагай сам.
— Предлагаю. Все очень просто. Я сажаю Иду в машину, мы едем к Кириллу, они разговаривают и я везу Иду домой. Все!
Я рассмеялась, одновременно вытирая слезы. Все просто… Так просто я могла и сама поехать к Кириллу.
