– Что? – подавляет смех Новембер, на лице веселье, смешанное с удивлением. – Как ей это удалось? Ведь квартира на четвертом этаже!
– Посмотрите вниз, – предлагает Ханна.
Новембер выглядывает, перегнувшись через подоконник, и хохочет:
– Ясно, в чем дело. Она вылезла и стояла на верхней части эркера.
– Ага. Вот только обратно у нее не получилось влезть. Она была слишком маленького роста, чтобы как следует ухватиться за подоконник и подтянуться, а мне силенок не хватило втащить ее обратно. В конце концов, ей пришлось слезать по водосточной трубе.
Они одновременно смотрят на ржавую водосточную трубу, идущую вдоль эркера нижнего этажа. Новембер грустно улыбается:
– Это очень похоже на Эйприл.
На мгновение наступает молчание.
– Вы думаете… – вдруг начинает Ханна и оборачивается к закрытой двери спальни, словно боясь, что ее подслушают.
– Вы думаете, это сделал он? – наконец задает вопрос Ханна, понизив голос, хотя доктор Майерс вряд ли способен что-то услышать через толстую дубовую дверь. К тому же, они не слышали, чтобы он вернулся в квартиру.
Новембер молча кивает.
Ханна пожимает плечами:
– А я не уверена. Пока мы не приехали сюда, этот вариант казался мне наиболее вероятным. Но теперь… сомневаюсь.
Они возвращаются в бывшую гостиную и осматривают место, где лежала Эйприл.
– Это случилось здесь? – уточняет Новембер. – Я узнаю это место по фотографиям.
– Да, – коротко отвечает Ханна. Ей вдруг становится тяжело. Воспоминания причиняют боль. Тело Эйприл на ковре, все еще розовые щеки с полосками грима медного цвета…
Ханна пошатывается, неожиданно чувствуя приступ головокружения.
– С вами все в порядке? – встревоженно спрашивает Новембер. – Вы сильно побледнели. Присядьте.
Ханна кивает и кое-как подходит к стулу.
В дверь стучат.
– Минуточку! – кричит Новембер. – У Ханны голова закружилась.
– Да-да, конечно, – слышится из-за двери встревоженный голос доктора Майерса. – Я чем-нибудь могу помочь?
– Нет, ей просто нужно немного посидеть спокойно.
– Все прошло, – с трудом выговаривает Ханна. – Мы можем идти.
– Ни хрена, подождет! – почти рычит Новембер. – Сидите, пока не придете в себя.
«Вряд ли это произойдет быстро», – хочется сказать Ханне. Она, конечно, понимает смысл слов Новембер – и в то же время сознает, что ее мысль тоже справедлива. Она никогда по-настоящему не придет в себя. Когда убили Эйприл, в ней что-то надломилось. Что-то такое, чего уже не починит ни любовь Уилла, ни забота матери, ни ребенок. Тут бессилен и хрупкий мирок, который она выстроила для себя в Эдинбурге.
– Все прошло, – повторяет она и осторожно, держась за край стола, поднимается. – Осталось последнее.
Новембер настороженным взглядом провожает ее до другого конца комнаты. Ханна подходит к двери справа от окна и открывает ее.
Эту комнату превратили в подобие хранилища канцтоваров – фирменных бланков, почтовых конвертов, ручек, листовок и карт с гербом Пелэма.
Ханна озирается, пытаясь оживить воспоминания. Сквозь осенние облака пробивается солнечный луч, он проникает за наклонные деревянные жалюзи, падая на дубовые половицы, и перед глазами вдруг оживает ее старая комната – кровать справа, старый письменный стол напротив. Она видит себя, не сегодняшнюю Ханну, а ту, из прошлой жизни. Молодую, счастливую, полную надежд и планов, бесконечно, невыносимо наивную, не готовую к ужасам, на которые щедра жизнь.
Ханна секунду смотрит на тень девушки, оставшейся в прошлом, и мысленно говорит ей «прощай».
Потом плотно закрывает дверь и поворачивается, чтобы взглянуть в лицо настоящему.
– Ну? Как прошла встреча?
Со вздохом Ханна вспоминает, что Эмили всегда любила брать быка за рога. Они поговорили, как положено, о пустяках, заказали и получили еду. Пора переходить к делу.
– Нормально, я думаю. – Ханна поворачивается за поддержкой к Новембер. Та наматывает рамен на китайские палочки и лишь пожимает плечами.
– Нормально? Что значит нормально? Это он убил или нет, вот что я имею в виду.
Ханна невольно вздрагивает. Эмили немного смущается.
– Извини, перебор. Но разве вы не для этого туда ходили? Он хоть что-нибудь объяснил? Сказал, почему не выходил, не предложил помощь?
– Сказал, – отвечает Новембер. Она втягивает в рот лапшу. – Его не было на месте.
– Что?
– Он так говорит. Его не было на месте. Поэтому он ничего не мог слышать или прийти на помощь и не получил вызова в суд. Он был на конференции в Кембридже и вернулся только на следующий день. Ничего не слышал и ничего не видел.
– Это правда? – не верит своим ушам Эмили. Она переводит взгляд с Новембер на Ханну, как если бы они выгораживали доктора Майерса. – Больно уж складно звучит, вы не находите?
– Понятия не имею, – устало произносит Ханна. – Однако именно таков был ответ профессора, когда Новембер попросила его рассказать о том вечере. И проверить его слова проще простого. Если полиция оставила его в покое, значит, все это правда.
– То есть теперь придется все начинать сначала?
– Возможно.
– Есть варианты? Возможно, и не придется? Ты что-то обнаружила?
