– Это следует понимать как «возможно, да», – с растущим раздражением огрызается Ханна. По правде говоря, она не уверена, действительно ли придется начинать все с начала. С момента разговора в квартире ее неотступно преследует одна мысль, на которую ее натолкнула Новембер. Однако Ханна не уверена, что этой мыслью следует делиться с Эмили. Сначала надо взвесить возможные последствия.
Новембер поворачивается к Ханне в такси, взятом до отеля.
– Как вы себя чувствуете?
– А что? – Ханна ерзает на сиденье. Ей неудобно. Ремень безопасности давит на живот, спина болит после модных стульев без спинок, на которых они сидели в ресторане. – Настораживает, что я отказалась от кофе? Немного устала, вот и все.
– Я о другом. Весь ужин вы вели себя очень тихо. Как будто что-то произошло.
– Черт! Неужели так заметно?
– Чуть-чуть, – смущается Новембер. – Эмили начала выпытывать детали разговора с доктором Майерсом, а вы… замкнулись в себе. Я что-то упустила? Ведь мы действительно ходили туда, чтобы узнать правду, не так ли? И Эмили не спрашивала ни о чем, чего бы мы не обсуждали раньше.
– Да. – Ханна трет лицо. «Немного устала» слабо сказано.
– Вы подозреваете, что у Майерса ненадежное алиби? – с тревогой в голосе спрашивает Новембер. – Я уже об этом думала. Он мог вернуться, создав видимость присутствия на конференции.
Ханна качает головой:
– Маловероятно. Когда? Консьержи увидели бы, как он входит в главные ворота, а если бы он воспользовался неохраняемыми воротами, то пришлось бы провести карточкой, чтобы открыть дверь, тогда сохранилась бы электронная запись. Я думаю, – к Ханне впервые приходит четкая догадка, – что существует еще одна возможность: он мог перелезть через ограду в том самом месте.
– В каком месте? – растерянно переспрашивает Новембер. До Ханны доходит, что для девушки это новая информация. Они с Эйприл просто похожи, Новембер не было с ними, и все сведения она получила из вторых рук.
– Пелэм окружен сплошной стеной, – объясняет Ханна. – Почти везде она неприступна, и только за корпусом «Клоудс» есть место, где через нее можно перелезть. Оно находится по дороге со станции. Однако я не могу вообразить, чтобы Майерс лазил через стену. Так поступали студенты, чтобы срезать кружной путь до главного входа, после того как запирали боковые ворота. Вряд ли это стал бы делать преподаватель колледжа, возвращающийся с конференции.
– Тогда что остается? – спрашивает Новембер с несчастным видом. Ей не хочется показаться слишком настырной, и в то же время ее явно тревожит замкнутость Ханны.
Телефон Ханны пищит у нее на коленях. Сообщение от Уилла: «Получилось? Мы можем поговорить?»
– Минутку. Это мой муж. Он волнуется, я должна ответить.
Она набирает номер, Уилл отвечает после первого же гудка.
– Я в порядке. Сижу в такси, мы с Новембер едем в отель, поэтому не буду долго говорить. Встреча… Он хорошо себя вел, помогал чем мог. – Так отзываются о действиях администратора гостиницы, но Ханне не приходит в голову ничего лучше. – Я не верю, что он в этом замешан, Уилл.
– Что ты имеешь в виду? – с тревогой спрашивает он.
– Его не было в кампусе. Новембер прямо попросила Майерса рассказать, что он видел, и тот сказал, что был в тот вечер в отъезде, поэтому его не привлекали к даче показаний и не вызывали в суд. Наверняка полиция такие вещи проверяет, так что, по-видимому, это правда.
Наступает молчание. Уилл что-то обдумывает.
– Уилл?
– Я уверен, что ты права. Если у него есть алиби, ничего не поделаешь. Значит… ты возвращаешься домой?
– Да.
– Отлично. – Облегчение в его голосе невозможно не заметить. – Я рад. Понимаю, что ты хотела съездить, но я рад, что все закончилось и ты окончательно преодолела свои сомнения.
Теперь очередь замолчать наступает для Ханны. Уилл некоторое время ждет ответа, потом уже резче спрашивает:
– Ханна? Все закончилось, да?
– Я… – Она понимает, что не сможет лгать, а потому даже не пытается. Она не считает, что все закончено, – вот в чем загвоздка. Догадка, которая пришла ей в голову во время поездки, все больше терзает ум. Требуется время все взвесить.
– Ханна… – В голосе Уилла слышится оттенок раздражения. – Милая, прошу тебя, очень прошу, оставь это дело. Ты достаточно порылась в прошлом, это начинает выглядеть глупо. Ты же не беременная мисс Марпл.
Последние слова Уилла, вероятно, должны послужить шуткой в попытке смягчить явно недовольный тон, однако это не сработало, сказанное звучит развязно, пренебрежительно, и без того насторожившаяся Ханна еще больше ощетинивается.
– Я рада, что смерть Эйприл кажется тебе смешной.
Она мгновенно понимает, что несправедлива к мужу, но слово не воробей, вылетело – не поймаешь.
– Ханна, ты прекрасно знаешь, я не это имел в виду, – подчеркнуто ровным голосом произносит Уилл. – По-моему, я вел себя вполне разумно.
Опять этот тон – авторитарный, барский, мол, я здесь начальник.
– Разумно? – Ханна старается подавить саркастические нотки. – Вполне разумно? Дал мне разрешение рыться в прошлом – ты это хочешь сказать?
