– Что мне сказать Хью, если он спросит, почему я приехала одна?
– Что хочешь. – Уилл берет портфель. – Твоя затея.
– Хорошо, – Ханна тщетно пытается подавить упрямство в голосе. – И все-таки я с ним встречусь.
– Валяй.
Уилл поворачивается и уходит. Входная дверь хлопает с таким грохотом, что ребенок в животе Ханны вздрагивает.
Она терпеть не может ссориться с мужем. Потом она обязательно отправит ему эсэмэску с извинениями, постарается все загладить. Тем не менее, достав телефон, она первым делом нажимает на профиль Хью в «Вотсапе».
«Привет, Хью, – пишет она. – Не хочешь вместе выпить кофе?»
Ханна останавливается, перечитывает сообщение. Не заподозрит ли он неладное? Ничего необычного во встрече с Хью нет, но предлагает увидеться, как правило, Уилл. Когда первой о встрече просит Ханна, это необычно. Надо добавить какое-нибудь объяснение, только не слишком многословное.
«Райан вчера спрашивал, как у тебя дела, – добавляет Ханна. – Я вдруг вспомнила, что мы не виделись целую вечность».
Палец зависает над кнопкой «Отправить», и в этот момент телефон пищит, напоминая, что пора ехать на работу. В порыве решимости Ханна отправляет сообщение, прячет телефон в карман и выключает кофемашину.
Спускаясь по лестнице и перебирая в уме, что нужно сделать за день, она слышит жужжание телефона. Хью прислал ответ.
«Конечно. Как насчет по-быстрому после работы? Освобожусь к шести».
На лице Ханны появляется улыбка облегчения.
«В шесть подойдет, – пишет она. – Приеду в твою контору?»
Телефон сообщает, что абонент вводит ответ.
«Лады. Увидимся в шесть».
День выдался на удивление бойким – не пятница, а настоящая суббота. К трем часам Ханна вдруг спохватывается: она еще не обедала, у нее слегка кружится голова. Она быстро поглощает сэндвич из гастронома на углу и бежит обратно помогать Робин. В полпятого Ханна уже сомневается, получится ли вообще выбраться. Робин нельзя оставлять одну с такой оравой покупателей, это было бы несправедливо. Она просто не справится и с кассой, и с ответами на вопросы, не говоря уже о том, что иногда требуется отлучиться в туалет.
Однако в полшестого магазин вдруг, как по волшебству, пустеет. Робин бросает на нее взгляд, заворачивая купленную книгу для последней покупательницы. Ханна незаметно проверяет время на телефоне.
– Домой?
– Ну… Пять тридцать уже. Ты отпускаешь? – интересуется Ханна. – Сегодня выдался сумасшедший денек.
– Я справлюсь. Смотри, все уже разошлись, – говорит Робин. – Пятнадцать фунтов, девяносто пять пенсов, благодарю вас, – обращается она к женщине у стойки. Та кивает и достает дебетовую карту.
– Ну, если ты не против… Пока я соберусь, пройдет еще какое-то время, если вдруг надо будет помочь в последнюю минуту, я успею.
Ханна надевает пальто в подсобке. Из зеркала смотрит бледное, озабоченное лицо. Она жалеет, что не сообразила взять с собой косметику. Ей хочется сделать что-нибудь, чтобы почувствовать готовность к встрече с Хью.
В сумочке лежит только старая помада, но это лучше, чем ничего. Накрашивая губы перед треснувшим зеркалом над раковиной, Ханна вспоминает, как Эйприл прихорашивалась перед заваленным всякой всячиной шкафом в своей спальне.
«Нет, правда, я не стала бы пользоваться никакой другой помадой кроме „Шантекалье“. Или на худой конец „Нарс“. „Номер семь“ не вывозит. Из чего ее вообще делают? Из машинного масла? И пигмента кот наплакал».
Ханна смотрит на помаду в своих руках, розовый огрызок «Шантекалье», ее когда-то подарила на Рождество Эйприл. Ноющая боль из прошлого чувствительна и реальна. Ханна делает глубокий вдох, затем накрывает помаду колпачком, вешает сумочку на плечо и выходит из подсобки.
– Гуляем сегодня? – удивляется Робин.
Ханна улыбается и пожимает плечами:
– Ничего особенного. Договорилась по-быстрому пропустить стаканчик со старым другом. Вечно мне кажется, что я не в форме, когда с ним встречаюсь. Он хирург-косметолог.
– Деньги, поди, гребет лопатой? – вскидывает бровь Робин, и Ханна с ухмылкой кивает. – Есть, на кого тратить?
– Нет. – Ханне трудно вообразить Хью и Робин вместе. Хью вообще невозможно с кем-то вообразить. Он единственный в своем роде.
– Тогда желаю приятно провести время, – говорит Робин вслед направляющейся к выходу Ханне. – Не делай ничего такого, чего я бы себе не позволила.
– И много остается за чертой?
– Немного, – ухмыляется Робин.
Ханна со смехом открывает дверь магазина, заставляя колокольчик звякнуть, и окунается в холодный вечерний воздух.
На улице дождь. Тротуар потемнел и стал гладким, он отражает жемчужные огни магазина, блеск уличных фонарей и свет фар проезжающих машин.
