Из зала доносятся бурные аплодисменты.
– Думаю, вы моя самая любимая парочка! – Она морщит нос. Затем Шарлиз поворачивает голову к камере и кривит губы в сияющей, идеальной улыбке. – Итак, на сегодня все, ребята! Было очень приятно познакомиться с Дэниелом и Алекс, и мне кажется, что мы еще услышим об их помолвке в ближайшие месяцы! Я Шарлиз Мэтсон, увидимся на следующей неделе. Пока!
И тут режиссер кричит «Снято!», и камеры останавливают запись.
На следующее утро мой телефон едва ли не взлетает в воздух от того количества уведомлений, которые наводняют мой почтовый ящик.
И еще сотни других сообщений. Я даже не подозревала, что знакома с таким количеством людей.
Я делаю еще один глоток чая и блокирую телефон. Со вчерашнего дня новость о нашей с Дэниелом помолвке пролетела по всем новостным изданиям, а хэштег #КэррингтонВудс в настоящее время занимает восьмое место в «Твиттере» с более чем тремя тысячами твитов.
Я не подозревала, что новости могут распространяться так широко и так быстро – не подозревала, что Кэррингтоны настолько знамениты. Что же такого захватывающего в бостонском магнате и его сыночке? Я не нахожу в этом никакого очарования, но меня впечатляет тот факт, что они стали локальными знаменитостями.
Как бы я ни сопротивлялась, мое лицо сейчас мелькает повсюду, а видеоролики со мной и Дэниелом на «Шоу с Шарлиз Мэтсон» пестрят во всех социальных сетях. Очевидно, недавнее внимание к моей персоне принесло мне еще две тысячи подписчиков в «Инстаграм»[2] и массу сообщений с ненавистью от разгневанных подростков.
Пиарщики «Кэррингтон Энтерпрайзес» строго-настрого велели не отвечать ни на эти сообщения, ни на комментарии, которые всплывают в сети. Они обещали разобраться с этим, а это значит, что мне нужно предоставить данные своих аккаунтов на все социальные сети. Сначала я восприняла это как очередное посягательство на мою частную жизнь, но после
Джо может идти пососать свой вонючий конский член, мне плевать.
Дэниел кидает несколько печатных изданий на журнальный столик, и я подпрыгиваю от неожиданности.
– Поздравляю. Теперь ты знаменита, – невозмутимо сообщает он.
Я пролистываю журналы. Они использовали наши фотографии с «Шоу с Шарлиз Мэтсон» – одну их самых часто используемых фотографий, на которой я целую руку Дэниела, а он с обожанием смотрит на меня. Фото в самом деле выглядит правдоподобно, как будто мы действительно влюблены и безумно счастливы из-за помолвки.
– Они купились, – отмечаю я, перелистывая страницы.
– Конечно, купились. – Дэниел занимает место напротив меня. – Я считаю, что мое выступление было достойно «Оскара».
Мне хочется сказать ему, что он полон дерьма, но даже я знаю, что это была бы неправда. Он отлично сыграл. Скормил Шарлиз и публике такую масштабную ложь о нашей великой «любви», что на мгновение одурачил даже меня.
– Теперь твой отец доволен этим фарсом? – интересуюсь я.
Он пожимает плечами, подавшись вперед.
– Он звонил мне сегодня утром. Сказал, что мы показали достойное представление, – бормочет Дэниел, поглаживая подбородок. – Но…
Тревожное чувство скручивает мой живот.
– С ним всегда есть «но», не так ли?
– Скептиков довольно много в мире.
Он вытаскивает свой телефон, на экране которого уже загорелся текст, и протягивает его мне. Я пролистываю скриншоты заголовков, гласящих: «Помолвка Дэниела Кэррингтона и Алекс Вудс реальна?» и «Сказочное прикрытие помолвки? Связано ли это с Ибицей и падением стоимости акций Кэррингтона?».
– М-да. А ведь это авторитетные издания. То есть «Вашингтон Пост»? «Вайс»? Господи. – Я тяжело сглатываю и возвращаю телефон. Я озадаченно хмурюсь. – Мы ничего не можем с этим поделать, не так ли? Надо отдать им должное, временные рамки действительно кажутся слишком подозрительными, учитывая, что помолвка состоялась сразу после скандала.
– Да,
