Мы возвращаемся на склад и докладываем Гектору новости. Он недоволен, что мы не собрали деньги сегодня, но знает, что все будет. Я всегда выпутываюсь.
Ночью я не могу уснуть, потому что мой младший брат Луис храпит. Он спит так крепко, что можно подумать, у него нет никаких проблем. Точно так же как я не хочу угрожать таким наркоторговцам-неудачникам, как Блейк, я хочу, черт возьми, бороться за что-то стоящее.
Неделю спустя я сижу на траве в школьном дворе и обедаю под деревом. Большинство студентов в «Фейерфилде» едят на улице до конца октября, пока холода Иллинойса не заставляют нас перемещаться в кафе. Пока на улице хорошо, мы впитываем каждую минуту солнца и свежего воздуха. Мой друг Лаки, в свободной красной рубашке и черных джинсах, хлопает меня по спине и плюхается рядом со мной с подносом.
— Ты готов к следующему уроку, Алекс? Клянусь, Бриттани Эллис ненавидит тебя как чуму, брат. Так смешно смотреть, как она двигает стул, чтобы отсесть от тебя подальше.
— Лаки, — говорю я. — Возможно, она
— Скажи это маме, — смеется Лаки. — Или Колину Адамсу.
Я прислоняюсь к дереву и скрещиваю руки на груди.
— Я ходил на физру с Адамсом в прошлом году. Поверь, ему нечем хвастаться.
— Ты все еще бесишься из-за того, что он разбил свой шкафчик в первый год после того, как ты обыграл его в эстафете на глазах у всей школы?
Черт, да, я все еще злюсь. Тот случай стоил мне кучу денег — пришлось купить новые учебники.
— Это было давным-давно, — говорю я Лаки и стараюсь, как обычно, не выдать эмоций.
— Это «давным-давно» сидит вон там со своей горячей девушкой.
Один взгляд на маленькую мисс Совершенство — и у меня срабатывает защитный рефлекс. Она думает, что я наркоман. Каждый день я боюсь заговорить с ней на химии.
— У этой чики в голове ветер, чувак, — отвечаю я.
— Я слышал, что
Я качаю головой и гадаю, что сказала Бриттани и сколько вреда мне это принесет.
— Может быть, она хочет меня и не знает, как привлечь мое внимание.
Лаки ржет так, что все в пределах нескольких ярдов оборачиваются на нас.
— Бриттани Эллис по собственному желанию не захочет сидеть ближе чем в полуметре от тебя, чувак, не то что встречаться с тобой, — говорит он. — Она такая богатая, что ее шарфик стоит как весь
Этот шарфик. Дизайнерских джинсов и топа оказалось недостаточно, и поэтому она повязала еще и шарф — показать, насколько она богата и недоступна. Наверняка она специально покрасила его, чтобы он идеально подходил к ее сапфировым глазам.
— Черт, ставлю свой RX-7, что ты не залезешь к ней в трусики до Дня благодарения. — Лаки бросает мне вызов, прерывая мои мысли.
— Кто хочет эти трусики? — спрашиваю я. Они, наверное, тоже дизайнерские, с ее вышитыми инициалами.
— Каждый парень в этой школе.
Надо ли говорить очевидное? «Она Снежная королева». Я не имею дела с белыми девушками, капризными девушками или теми, кто каждый день перекрашивает свои длинные ногти в разные цвета, чтобы маникюр подходил под их дизайнерские шмотки.
Я достаю из кармана сигарету и зажигаю ее, игнорируя запрет курить в «Фейерфилде». Я много стал курить последнее время. Пако заметил это вчера вечером, когда мы выходили на рейд.
— Плевать, что она белая! Давай, Алекс. Не будь идиотом. Посмотри на нее.
Я бросаю на нее взгляд. Признаю, что она хороша. Длинные блестящие волосы, аристократический нос, слегка загорелые руки с намеком на мышцы — наверное, благодаря тренировкам, — полные губы. Когда она улыбается, ты думаешь, что люди на земле жили бы в мире, если бы у всех была ее улыбка.
Я прогоняю эти мысли из головы. Она соблазнительна, ну и что? Она настоящая стерва.
— Слишком худая, — бормочу я.
— Ты хочешь ее. — Лаки откидывается на траву. — Ты просто знаешь, как и остальные мексиканцы с южной стороны, что не сможешь ее заполучить.
Что-то внутри меня щелкает. Можете называть это защитным механизмом. Можете задиристостью. Прежде чем я успеваю его выключить, я говорю:
— Через два месяца она будет моей. Если хочешь поспорить на свой RX-7, я в деле.
— Да ты гонишь, чувак.
Когда я не отвечаю, Лаки хмурится.
— Ты серьезно, Алекс?
Лаки точно пойдет на попятную, ведь он любит свою машину больше, чем родную мать.
— Конечно.
— Если ты проиграешь, я заберу Хулио, — хмурый взгляд Лаки превращается в злобный оскал.
Хулио — это мое самое ценное сокровище, старый мотоцикл Honda Nighthawk 750. Я нашел его на свалке и превратил в мощную машину. Я восстанавливал его целую вечность. Это единственная вещь в моей жизни, которую я не уничтожил, а улучшил.
Лаки не отступит. Сейчас я либо откажусь, либо начну игру. Проблема в том, что я никогда не отступал… ни разу в жизни.
