С Кайлом, конечно, поспокойнее. Мы с ним сдружились, и, как часто бывает, когда люди знакомятся при крайне странных или донельзя необычных обстоятельствах, наша дружба куда крепче, чем кто-либо мог подумать. Он потерял сестру. Я потеряла сестру. О них мы практически не говорим, хотя мы их любили. Сходные утраты придают дружбе особую силу.
Кайл признался, что все еще не может прийти в себя после гибели Лорин. Я его прекрасно понимаю. Прошел год после того, как не стало Нив, прежде чем я нашла в себе силу говорить о ней.
О том, что случилось с моей сестрой, мало кто знал. Лишь родственники. Первым, кому я открылась, был Дэнни.
Самое ужасное заключается в том, что, по словам Кайла, в случае с Лорин так и не удалось добиться справедливости. Никого не посадили. Даже суда не было.
И теперь ничего не изменишь. Кайл в этом уверен. Дэнни мертв. Все кончено.
Иногда я поражаюсь, как у него получается жить дальше, нося в себе эту боль. Впрочем, в такие моменты мне приходит в голову, что, скорее всего, то же самое другие думают, гладя на меня.
На смену лету приходит осень, а потом — я и глазом не успеваю моргнуть, уже канун Рождества. Первое Рождество без Дэнни.
Сама не знаю, кто первым предложил посидеть на рождественской неделе в ирландском пабе. Бад уверял, что идея принадлежала ему — мол, захотелось наведаться к конкурентам и позаимствовать у них идеи по оформлению и меню, но лично я убеждена, что мои друзья, сговорившись, решили устроить для меня настоящий праздник.
Итак, мы (Карла, Кайл, Бад и я) сидим в баре и пытаемся вести себя как ни в чем не бывало, будто Дэнни никогда не существовало в природе.
— И как твоя родня отреагировала, когда ты решила не лететь домой на Рождество? — спрашивает Карла.
— Ой, не вспоминай, — отмахиваюсь я.
— А почему ты все же решила остаться на праздники? — удивляется Бад. — Твоя сестра — само очарование.
— Это точно, — соглашаюсь я. — Увы, не могу сказать то же самое о своих родителях.
— Что имеем, не храним, потерявши, плачем.
— И где ты такого нахватался? Прочел в отрывном календаре?
— Да так, выражение есть такое.
— Если ты хочешь, чтобы я пришла к тебе в бар на рождественский ужин, перестань выпихивать меня в Ирландию.
Кайл, услышавший все это, едва не давится «Гиннессом».
— Тебя смущает ужин в моем баре? — спрашивает Бад.
— А что там будет?
— Традиционное рождественское жаркое.
— Умоляю, Бад, — я прихожу Кайлу на помощь, — скажи, что входит в это жаркое?
— Ну как? — пожимает плечами он. — Индейка, ветчина, пюре, корнеплоды. А еще есть и подливка.
У этой подливки имелось немало поклонников. Я не сомневаюсь, что о ней еще до конца декабря начнут слагать легенды.
— Между прочим, буду рада, если заедешь ко мне, — говорит Карла.
Она приглашает меня как минимум в десятый раз. Бедный Бад. Какая острая конкуренция.
— Да, спасибо, я знаю, — говорю я в ответ. — Ну а ты, Кайл? Какие у тебя планы?
Из разговоров, которые мы ведем уже несколько месяцев, я почерпнула, что у Кайла с родственниками не самые теплые отношения. Теперь он остался у родителей один. Только я не уверена, что они общаются. Отец, Генри, успел жениться еще два раза, после того как развелся с матерью Кайла, и теперь они с новой супругой занимают особняк, а Кайл облюбовал себе домик возле бассейна. Когда он последний раз виделся с кем-то из близких, я не имею ни малейшего представления. Типичный подход богатого белого протестанта к семье: живи поближе к состоятельной родне, чтобы тебя вписали в завещание, но при этом соблюдай дистанцию, чтобы тебя из него не вычеркнули.
Один мудрый человек как-то сказал: сложно испытывать сочувствие к богачу, потягивающему шампанское на собственной вилле возле бассейна; однако по мере того, как я узнаю Кайла ближе, у меня складывается впечатление, что ему было предначертано судьбой появиться на свет совсем в другой, нормальной семье где-нибудь на Среднем Западе. Я знаю, что Кайл богат, но он не сорит деньгами. Он красив — женщины так на него и вешаются, — но этим не пользуется.
В нем присутствует какое-то внутреннее напряжение, и я чувствую, что он ощущает себя куда спокойней и расслабленнее не среди равных себе, а в нашем обществе. Особенно в моем.
Кайл в ответ пожимает плечами, и тут меня осеняет. Друзья собрались здесь, желая отвлечь меня от мыслей, что впереди меня ждет первое Рождество без Дэнни, а ведь Кайл его тоже впервые отпразднует без своей сестры.
— Мне предстоит разделить трапезу с величайшими из сынов и дочерей нашей страны, которые соблаговолят почтить своим присутствием наш родовой особняк, — произносит Кайл таким тоном, словно ему предстоит пройти курс электрошоковой терапии. — И мне останется лишь благодарить Всевышнего, если все пройдет без эксцессов и папа не трахнет служанку, мама не вырубится, натрескавшись успокоительного, не явится последняя любовница папы, чтобы закатить скандал и разбить хрустальную вазу, а дедушка не закроет для меня доступ к трастовому фонду.
Несколько секунд мы все молчим.
— Тебе непременно следует праздновать у меня, — наконец, говорит Бад.
