Этот аккуратно выбритый и подстриженный седой старичок, который не может выбросить хлебные крошки в мусорное ведро, напомнил ей дедушку. Когда садились за обеденный стол, бабушка наливала в тарелки суп, а дедушка большим острым ножиком резал хлеб и складывал в хлебницу. Хлеб был мягкий, ароматный, а корочка твердая, она крошилась. Потом дедушка все хлебные крошки со скатерти сметал в ладонь и отправлял в рот. Уже после смерти дедушки Ася узнала, что он был семилетним ребенком вывезен из блокадного Ленинграда по льду через Ладожское озеро. Так он в сорок втором году попал в Сибирь и выжил. А все родственники остались там и погибли: отец, мать, братья, тети, дяди, их дети. Ему тяжело было вспоминать об этом. Бабушка была моложе его на 13 лет, она родилась вскоре после войны. Но пережила его всего на три года. «Не перенесла разлуки», – сказала Асе мама. Дедушка с бабушкой жили дружно, в любви и заботе, они остались в глазах Аси образцом. В своей семье она мечтала иметь такую же любовь и такое же доверие. «А если не вышло создать настоящую семью, то «абы какой» мне не надо!»
Вечером Ася не хотела ложиться, пока не приедет Антон. «Встретить на пороге, полностью одетой, отобрать ключи и папку с документами и категорически захлопнуть дверь перед носом». Антон не приходил и не звонил, Ася включила телевизор, нащелкала какую-то комедию. Актеры играли слабо, сценарий был ещё хуже. Одно радовало, действие разворачивалось в Крыму. Время от времени появлялись роскошные морские пейзажи, красивые набережные, южная растительность, скалы над водой. Кажется, Ася начала дремать, потому что от рингтона «чужой» вздрогнула и уронила пульт, телевизор взревел на пределе громкости.
Торопливо вырубила телевизор, телефон продолжал сигналить. «Не мошенники, эти после трех сбрасывают».
– Алло, Анастасия Юрьевна Изотова?
– Да.
– Капитан Журавченко, начальник поста ДПС. Ваша машина попала в аварию. Вы знаете, кто этот мужчина, что был за рулём?
– Что значит был? Он живой?!
– Да, живой, но без сознания, «скорая» уже едет. Так вы его знаете?
– Да. Антон Сергеевич Ракитин. Мой… муж. У него должны быть с собой документы. Всякие: паспорт, права, страховка на машину. Они в бардачке или боковом кармане. И ещё у него с собой сумка, типа спортивной, синяя.
Капитан не ответил, но Ася услышала приглушенный крик: «Сержант, поищи там в кювете сумку спортивную». Заныла сирена, все громче и ближе.
– «Скорая» приехала. Я вам перезвоню.
– Куда его повезут? – пыталась вставить словечко Ася, но капитан Журавченко отключился.
«В кювете… Почему в кювете?!»
В субботу Антона перевели из реанимации в палату, с утра Асе разрешили его навестить. Кровать Антона была современная, с изменяемой формой. Сейчас Антон сидел в ней, как в кресле, и читал свернутую в 4 раза газету, держа её одной рукой. Вид бывшего мужа вызвал у Аси острую жалость: лицо опухшее, на губе пластырь, согнутая левая рука торчит перпендикулярно телу на странном сооружении, напоминающем крыло самолета. Пижама надета наполовину, на здоровую руку и застегнута на одну верхнюю пуговицу.
– Ася, довогая! – Довольно невнятно приветствовал её Антон, – Пвости, что вазбил твою машину!
Машину Асе было жалко до слёз, привычная, послушная рулю, хорошенькая, как игрушка, серебристая «Вольво» превратилась в груду железа, не подлежащего восстановлению.
– Ладно, не переживай за железяку, страховка действует. Как ты себя чувствуешь? Врачей послушать, так отделался лёгким испугом: внутренних повреждений нет, сотрясение, зуб выбил, да рука сломана. Сильно болит?
– Да.
– Ночью не спал?
– Спал. Обевз… Укололи.
– Как же ты с трассы слетел?
– Товмоза отказали.
– Тормоза? Не может быть! Я техосмотр проходила двадцатого апреля.
– Говою тебе: товмоза, – Антон произнес довольно длинный монолог, из которого Ася представила себе картину аварии.
Антон не так уж сильно торопился, не превышал скорость. На последнем повороте, довольно крутом, уже перед самым городом, Антон взял руль влево и стал притормаживать, но тормоза не сработали, и машина не вписалась в дугу, вылетела с шоссе прямо в воздух, от страха полёт показался Антону нереально долгим, потом с грохотом приземлилась. Дальше – ужасно трясло и крутило, мелькали деревья. Дальше – темнота, очнулся в руках эскулапов.
– Слава Богу, что жив остался! Но тормоза? Может, там, возле дачи кто-то был возле машины? Ты не оставлял её на улице?
– Нет! Поставил в огваду!
– Антон, не волнуйся так. Главное – ты живой, скоро поправишься. Вот, я тебе принесла щетку, пасту, тапочки новые купила. И ещё соки с трубочками.
– А миневальную?
– Минеральную забыла! Но здесь рядом киоски, схожу, куплю. Куда ты встаешь?
– Я с тобой выйду, мне гулять мозно, – Антон спустил ноги с кровати, надел шлепанцы, встал и пошатнулся.
Ася подхватила его под здоровую руку.
– Что? Голова кружится? Ложись обратно!
– Нисего, пвошло.