Но жизнь не дала мне воплотить идею. В нашем же клубе занималась Татьяна, любительница жесткого секса. Как я понял из разговоров, она перебрала всех парней. «А ты уже был с ней?» Я неопределенно пожал плечами. Татьяна взялась за меня, но я делал вид, что не понимаю намеков. Это, видимо, её только раззадорило. Она подкараулила меня в мужском душе и внезапно набросилась, как бешеная. Я даже испугался сначала. Но против природы не попрешь, случилось то, что случилось. Секс оглушил меня, как взрыв, но никакой привязанности к Татьяне я не почувствовал. Я был рад, когда она отвязалась от меня и переключилась на новичка.
С тех пор на моем пути время от времени появлялись и исчезали, как бабочки-однодневки, другие женщины. Но что-то изменилось во мне после того поцелуя со Стасей. Я закрывал глаза и видел перед собой зелёные глаза, пухлый рот Стаси. Я чувствовал её дикий аромат. Мысленно я сбрасывал с неё все одежды, чтобы исцеловать каждый сантиметр её тела. Наваждение по имени «Стася» не проходило даже во время секса с другими женщинами. Мне приходилось мысленно представлять её перед собой, чтобы у меня всё получилось с другими.
Я почти перестал бывать в нашем доме, где жила Стася с родителями. Ссылался на нехватку времени. Но и она избегала меня, когда я изредка навещал родителей. Я ловил её взгляд, пытаясь понять, что она чувствует ко мне, но ничего не понимал. Невозможно стало терпеть эту муку, и я не видел выхода. Она же ещё совсем девочка! А я в своих мыслях такое вытворял с ней! Я называл себя «уродом» и другими нецензурными словами, часами стоял в душе под ледяными струйками воды.
Летом до меня дошло, что это – любовь, не просто блажь или минутное увлечение, а настоящая любовь, которая бывает раз в жизни, и я не смогу от неё избавиться. Мне хотелось, чтобы Стася всегда присутствовала в моей жизни, чтобы бесконечно смотреть на неё, иметь возможность дотронуться до неё, обнять и защищать. Я понял, что хочу жениться на ней.
Стася окончила школу и собралась поступать в тот же университет, где учились мы с Инной. Но как же она была молода! Ей лишь через 2 месяца исполнялось 18 лет! Стася считалась моей сестрой по документам, но это решаемо. Она молода – я подожду, когда она сама захочет меня, захочет создать со мной семью. Я решил узнать, что она чувствует ко мне, временами казалось, что её сердце тоже тоскует по мне. Если она любит меня, мы объявим о помолвке, я смогу ухаживать за ней. Я пальцем не трону её до нашей свадьбы. Я выбрал день, когда она осталась дома одна, и помчался, чтобы сделать ей предложение и узнать свою судьбу.
На перекрестке, где дорога в наш посёлок сворачивает с шоссе, стояла пробка. Я вышел из машины, чтобы узнать, в чем дело и увидел ужасную картину. «Камаз» лежал на боку ближе к обочине. Несколько машин с разными вмятинами, разбросало по шоссе, а одна машина оказалась разбита вдребезги. Кого-то грузили в машины скорой помощи. Я подошел к толпе, избегая наступать на кровавые пятна на пешеходном переходе.
Пожилая женщина плакала и причитала: «…совсем молоденькая, ей бы жить да жить…по переходу шла…хорошенькая…в красном платьице и волосы длинные красивые…»
Я похолодел, сердце перестало биться, замерло от страха: «Стася! У неё есть красное платье! И волосы длинные! Что она делала на перекрестке? Неужели в магазин пошла?!»
Две машины скорой помощи отъехали, и полиция открыла для движения одну полосу на шоссе. Я помчался к нашему дому, повторяя про себя: «Стася сидит дома! Она обязательно окажется дома! Она дома…»
В отчаянии я пробежал по пустому саду. Не помня себя, я вбежал в дом. Я кричал, я звал её так, что сорвал голос. Дом оказался пуст, одуряющая тишина в её комнате. Я прислонился к стене и заплакал. Я хотел умереть вместе с ней.
И вдруг в проеме двери показалось видение: моя Стася, живая, в своём красном платье, стояла и рыдала на пороге комнаты.
Оказалось, она бегала на тот самый перекресток, видела обломки синей машины и подумала, что я погиб. Она что-то бормотала и рыдала в голос. Я схватил её в охапку, прижал к себе. Мне хотелось закрыть её собой, оградить от жестокости, пить губами каждую слезинку. И она сама обнимала меня, вцепилась руками в мои волосы. Она первая потянулась к моим губам.
Лишь несколько мгновений я честно пытался оставаться нежным с ней. А затем мне крышу снесло. Я пил её дыхание, мои пальцы ласкали её тело, и она отвечала мне тем же.