«Семьей…» — думает Карен, когда Брюс помогает ей залезть на заднее сиденье машины Грир. Точно в таких же автомобилях ведущие программ о путешествиях рассекают пески в африканских саваннах. Они сворачивают на мощенную камнями улочку. Каждая кочка — словно удар Карен в живот, но она стискивает зубы, не собираясь жаловаться. Но Брюс чувствует ее боль как свою собственную. Он протягивает руку и сжимает ее ладонь, успокаивая. Возможно, Грир ничего особенного не имела в виду, когда сказала, что они станут семьей, но мысль об этом кажется Карен очень привлекательной. У них с Брюсом на двоих не так много родственников. Отец Карен умер от сердечного приступа, когда она была беременна Селестой. После смерти мужа ее мать выставила на продажу свой дом в Татами, Пенсильвания, и вышла замуж за Гордона, брокера по недвижимости. Когда Селеста пошла в детский сад, у матери Карен нашли редкий вид миеломы, от которой та скончалась шесть месяцев спустя. Гордон все еще работает на прежнем месте, но они редко общаются. Брат Брюса, Брайан, был полицейским в Нью-Джерси — он погиб во время автомобильной погони. После похорон Брайана родители Брюса переехали в дом престарелых, где умерли от старости. Карен и Брюс всегда крепко держались друг за друга — и, конечно, за Селесту. Они — маленькая семья из трех человек. По какой-то причине Карен никогда не думала, что благодаря Селесте у них появится столько родственников, тем более столь уважаемых, как Уинбери, владельцы летнего имения на Нантакете, а также апартаментов на Парк-авеню в Нью-Йорке и квартиры в Лондоне, которой Тег пользуется во время рабочих командировок и куда приезжает Грир, когда «скучает по дому». Карен невольно ощущает трепет от этой мысли, хотя она сама и не сможет в полной мере насладиться их компанией.
Грир показывает им Мейн-стрит — центральную улицу города. Она провозит их мимо одного из ее любимых ресторанчиков, где подают салат из органической свеклы, и магазина, в котором продаются красные мужские брюки «Нантакет-Редс». Все джентльмены наденут такие на завтрашнюю свадьбу. Грир даже заказала пару для Брюса, предоставив портному мерки, которые муж Карен ей прислал (для Карен это новость). Грир пальцем указывает на магазинчик, где она купила клатч, идеально подходящий к ее платью (хотя само платье, по словам Грир, она, разумеется, купила в Нью-Йорке. Карен так и подмывает сказать, что свое платье она купила в магазине «Нейман Маркус» в торговом центре «Король Пруссии» с помощью скидочной карточки Брюса, но ей не хочется выглядеть жалкой). Грир также показывает им магазин, где она всегда покупает подарки Тегу на День отца.
— А у вас есть лодка? — спрашивает Брюс.
Грир смеется так, словно это очень глупый вопрос. Возможно, вопрос и правда глупый. Возможно, у всех на этом острове есть лодки; возможно, местным жителям лодки столь же необходимы, как крепкие лопаты для чистки снега обитателям северного Истона.
— У нас их три, — отвечает Грир. — На тридцатисемифутовой прогулочной яхте «Элле» фирмы «Хинкли» мы плаваем на Такернак. Тридцатидвухфутовою лодку «Грейди-Уайт» мы используем для охоты на полосатого окуня на Грейт-Пойнт. Мы еще купили небольшой тринадцатифутовый катер «Уэйлер», чтобы мальчики могли ездить на Котью-Бич со своими подружками.
Брюс одобрительно кивает, и Карен гадает, понимает ли он, о чем вообще рассказывает Грир. Карен вот точно не понимает. Женщина могла бы с тем же успехом говорить на языке суахили.
Кем станут друг другу Карен и Грир, когда их дети поженятся? Карен станет тещей Бенджи, а Грир — свекровью Селесты, но друг для друга Карен и Грир все так же будут чужими людьми. Нет такого слова, чтобы описать отношения двух матерей. Карен подозревает, что обычно матери молодоженов как минимум недолюбливают друг друга. Ей хотелось бы думать, что они с Грир смогут познакомиться поближе и подружиться, даже стать друг другу сестрами, но это возможно только в чудесной фантазии, в которой Карен еще долго будет жить на этом свете.
— У нас также есть каяки на одного и двух человек, — продолжает Грир. — Мне кажется, Тегу они нравятся больше, чем другие лодки. Если честно, он любит свои каяки больше, чем наших сыновей!
Брюс смеется так, словно шутки смешнее никогда не слышал. Карен морщится. Разве можно так шутить? Ей срочно нужна таблетка обезболивающего. Она роется в своей сумке от Тори Бёрч винного цвета, которую ей подарил Брюс в честь завершения первого курса химиотерапии. Тогда в их душах еще жила надежда на лучшее. Карен вытаскивает пластиковую баночку и очень аккуратно достает одну маленькую круглую таблетку, стараясь не прикасаться к овальным перламутровым капсулам. Она глотает таблетку без воды. От этого ее сердце начинает биться чаще, но ничто другое не помогает справиться с болью.
Карен хочет полюбоваться видом, но приходится закрыть глаза.
— Мы уже вот-вот приедем, — немного погодя произносит Грир.
