– Мы наводили справки. Нет никакого Молотова Тимура Дмитриевича тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения. А вот тысяча девятьсот семидесятого года есть, и он умер как раз примерно семь лет назад. А через два года воскрес и помолодел. Но даже не это удивительно, а то, что воскрес он не в том городе, где умер, а именно в вашем родном, в Серпухове. И именно три года назад вас объявили в розыск, когда вы пропали, не вернувшись домой с работы в июне месяце. Повторяю вопрос: как вы с ним встретились? У нас есть подозрение, что вы его сообщница.
– Нет, это не так, – вскинулась я, понимая, что меня хотят обвинить в каком-то преступлении.
– Кристина Анатольевна, вы причастны к смерти нескольких десятков ни в чем не повинных людей.
– Я? – возмутилась, вскакивая со стула. – Я никого не убивала.
– Вы, может, и нет, но помогали это делать сообщнику, – гнул свое Глеб Александрович, всматриваясь мне в лицо.
– Я – нет. Вы не правы! – отступала назад, пока не прижалась спиной к стене.
– Кристина Анатольевна, я понимаю, что такая хрупкая девушка, как вы, навряд ли могла свернуть шею здоровому мужчине или пришпилить ножкой стула к стене. Но ваши нежные пальчики могли спокойно нажать на курок. Взрыв, что вы устроили, разрушил жилой дом, в котором спали мирные жители.
– Нет, неправда! Не было никакого взрыва! И это был не жилой дом!
– То есть со всем остальным вы согласны. Отлично. Значит, я был прав. Вы соучастница Тимура Молотова.
– Нет! – выкрикнула я, переведя взгляд на Алика, ища поддержки, но брюнет все так же стоял ко мне спиной, безучастно слушая, как меня обвиняют.
– Кристина Анатольевна, успокойтесь и сядьте на место. Расскажите, в чем заключалась ваша задача. Он вас завербовал, ведь так?
– Нет, не так. Мы встретились. И… у нас был… – произнести это вслух было жутко, слова застревали на языке. – Он и я… А потом…
– Что вы и он? Вы можете все рассказать, всю правду.
Сесть я не могла, легче было стоять, прижимаясь спиной к стене, разглядывая темный пол, который казался на удивление чистым.
– Кристина Анатольевна, что вы и он? – вздрогнула от нетерпеливого окрика Глеба Александровича.
– Я же говорю, изнасиловал он ее. Не видишь, что ли, – прекратил изображать из себя немого Алик, а я вскинула голову, глядя на него. Но брюнет смотрел в зеркало, не обращая внимания на меня.
– Ты веришь в этот бред? – насмешливо спросил Алика начальник, перелистывая бумажки в папке, которая лежала перед ним.
– Он изнасиловал ее, она сбежала. Он преследовал ее. В банде все знали, что Тимур помешан на какой-то бабе. Я долго подбирался к нему, Глеб. Я видел, как он на нее смотрит, как зверь на свою жертву. А когда совсем невмоготу стало, он ее при нас в машине отымел. Поэтому и верю.
Как же стыдно это было слушать. Хотелось сделать вид, что они сейчас не обо мне разговаривают.
– И все же, Кристина Анатольевна, расскажите, как вы встретились с Молотовым.
– Я возвращалась домой по аллее…
– Вы это уже говорили. Дальше? Что было дальше.
– Встретились, – прошептала я, вновь опуская взгляд.
Верить мне Глеб Александрович не собирался, но благодаря Алику я теперь знала, что рассказывать.
– Встретились, и он вас изнасиловал. Дальше вы сбегаете и прячетесь от него, так? А год назад вы осели в городе Междуреченске, почему? Почему там, Кристина Анатольевна?
– Какая разница где? Главное, чтобы он не нашел.
– То есть куда бы вы ни поехали, он последует за вами? Зачем? Вы украли у него деньги? Или очень важную информацию? Что в вас так важно для него? Я вижу только один вариант – вы его сообщница. Вы что-то ищете, и это что-то хранится в архивных данных. Я прав?
– Нет, – всхлипнула я. – Совершенно не правы. Он обещал меня убить, если сбегу. А я сбежала.
– Что? – отмер Алик. – Что он пообещал?
– Сказал, что убьет, – тихо повторила, не понимая, чего он заволновался.
Что ему было за дело до моей судьбы? Главное, он выполнил свою работу. А что дальше со мной будет, его не должно волновать.
– Вы это знали и пошли со мной? Крис… Кристина Анатольевна, он же не кидает слов на ветер!
И зачем так кричать? Я и так все слышу и понимаю, что меня ждет, если не тюрьма, то смерть от рук Тимура.
– А какая разница как умирать, под ним или от пули в лоб? – подняла на него взгляд, заметив, как он побледнел.
– Кристина, прости, я этого не знал! – встревоженно выкрикнул Алик.
Он протягивал ко мне руки, а я все сильнее вжималась в угол.
– Прошу, не надо! – мотала головой, в ужасе глядя на его пальцы. Они хотели прикоснуться, хотели схватить меня.
– Кристина, Кристина, – мягко звал меня Алик, – успокойтесь, я не трону вас. Не трону.
– М-да-а-а, – разочарованно протянул Глеб Александрович.
Бросив на него взгляд, увидела, с каким пренебрежением он смотрел на меня. В нем не было ни капли сочувствия и сострадания. Отвернувшись лицом к зеркалу, этот сухарь громко обратился к тем, кто находился по ту сторону стекла.
– Вызовите психиатра. Без него не разобраться, обманывает или нет нас госпожа Родионова. Алик, отведи ее в комнату отдыха.
