У меня было такое чувство, что я проиграю пари с Джеком и что всем сорока детишкам придется пробежать по моей спине, прежде чем я пробужусь ото сна, чтобы отвести их в туалет. Мне стоило усилий стянуть с себя туфли и расстегнуть спальный мешок. А расчесывание волос заняло целую вечность. Я не слышала никаких движений позади меня и оглянулась посмотреть, что делает Джек. Он смотрел, как я расплетаю косу.
— Что-то не так? — спросила я.
— Да нет, все в порядке. — Он улыбнулся и лег на свой мешок в футе от меня.
Я расчесала волосы, затем быстро легла на живот, отвернувшись от него.
— Если я не вижу твоих глаз, как я пойму, спишь ты или нет? — спросил он.
— Ты победил. Я плачу за ужин. Спокойной ночи.
— Карли, ты на меня злишься?
— Я просто очень устала, понятно? — Мой голос дрожал.
— Понятно. — Он нагнулся и поправил мой спальный мешок, не дотрагиваясь до меня. — Не волнуйся насчет детей. Я все сделаю сам. Спи спокойно.
До меня доносились звуки ночного лета и шепот детей, потом все как-то слилось, голоса стали звучать так, будто они были записаны на пленку, которую прослушивали на подсевших батарейках. Лица — призраки людей, которых я знала, — парили у меня перед глазами. Мама и папа только что с самолета, моя сестра, одетая в свитер, который она носила в начальной школе, ребенок в одеяльце. Как я ни старалась, я не могла увидеть его лица.
— Приятель, — тихо позвала я. — Приятель, послушай. Все будет хорошо. Тебе не нужен папа. Я научу тебя бросать и ловить мяч. Тетя Карли будет с тобой на каждой игре.
Затем передо мной появилась Хезер. Она повернулась ко мне лицом, ее большие серые глаза были наполнены слезами.
— Что случилось? — спросила я. — Что происходит, Хезер?
Она исчезла, я, должно быть, заснула еще крепче, но немного позднее все лица снова вернулись.
Глаза Хезер блестели от слез.
— Мне очень жаль, Карли. Мне очень, очень жаль, — сказала она.
Я осмотрелась. Мы находились в каком-то угрюмом месте, где с одной стороны была натянута сетка, а с другой стояло распятие. Все были одеты в черное. Я и мои родители стояли в церкви. Это были похороны.
— Джоэль? Джо? — Я посмотрела на гроб. Правда доходила до меня медленно. Там были Джоэль и Приятель. Я не могла дышать. Я чувствовала себя так, будто кто-то взял нож и вырезал мое сердце.
Это неправда! Каждая частичка моего тела кричала, что это неправда. Но рядом со мной рыдала Хезер.
— Джоэль? Джоэль, это ты? Джо! — кричала я. — Нет!
— Карли, Карли, успокойся. Все в порядке.
Я почувствовала, как кто-то закрыл мне рот ладонью, а второй рукой тряс меня за плечо. Это был Джек, пытавшийся меня разбудить.
— О нет.
— Это просто сон, — сказал он.
Я вся тряслась. Гроб был таким настоящим. Джоэль, лежащая внутри него, казалась гораздо реальнее, чем Джек, или спальный мешок, или ночь вокруг нас.
Я смотрела на Джека, но видела перед собой образы из своего сна. Он поднял меня за плечи и усадил.
— Ну давай, просыпайся же. — Он обхватил меня руками, не давая упасть. — С тобой все в порядке, — прошептал он.
Я покачала головой.
— Нет, нет, с тобой все в порядке, — убеждал он. Его лицо было рядом с моим, и я просто физически ощущала его слова на своей щеке.
— А с ней, с ней что-то случилось, — едва смогла выдавить я из себя. — С Джоэль что-то случилось.
— Джоэль дома, с родителями, — мягко сказал он, а затем твердо добавил: — Это был сон.
Но меня все равно трясло не переставая.
— Сны ведь чего-то значат.
Он погладил меня по лицу и прошептал:
— Иногда все, что они значат, это то, что мы напуганы.
Я спрятала свое лицо на груди у Джека и расплакалась. Он крепко прижал меня к себе и начал качать, как маленькую.
А что, если сон был вещим? Что если я потеряла Джоэль? Я бы лишилась громадной части своей жизни, части, которую уже было бы невозможно восполнить.
— Я думала… она умерла. — Мои всхлипывания перешли в икоту. Несмотря на это, он продолжал прижимать меня к себе. У меня потекло из носа, как из водопроводного крана.
— Мне нужна салфетка, — всхлипнула я, пытаясь нащупать ее свободной рукой.
Все еще крепко прижимая меня к себе, он потянулся за моим рюкзаком. Возможно, он знал, что, если отпустит меня, я осяду на землю.
— Я просто не умею с ней общаться, Джек. Когда она не послушалась врача, я начала кричать на нее и сказала, что из нее выйдет ужасная мать. Все это время я говорила вещи, которые расстраивали ее. Я ужасно себя вела.
— Может, ты и не была святой, — сказал он, — но ведь это очень сложная ситуация. Джоэль сама не смогла полностью с ней справиться. Она совершила несколько ошибок. Почему же тебе нельзя было этого сделать?
— Потому что я сильная, — громко ответила я.
Он снова прижал руку к моему рту, и я снизила голос до шепота, взглянув на детей. Они спали, как ягнятки.
— Я всегда была сильной, — тихо сказала я ему. — Я всегда должна быть рядом, чтобы прийти на помощь. И я не имею права вести себя как эгоистка.
