Идеальная помощница Растифора полностью

У меня глаза, кажется, стали размером с крупную сливу, а сердце при упоминании мамы с отцом едва не выпрыгнуло из груди.

– Как это?! – поразилась, усаживаясь удобнее и позабыв о том, что минуту назад собиралась скрывать правду. Двинувшись вверх, прижала руку к груди, прикрываясь, а второй пригнала побольше пены, повторяя вопрос: – Как такое возможно?!

– Никак, – ответил он, упорно глядя мне в глаза. – Такого не может быть. Но случилось.

Я покусала губу и нервно уточнила:

– И… докуда ты посмотрел?

Внутри все дрожало от растерянности и необоснованного страха. А еще от злости. И… Не знаю! Меня просто распирало от того, что мою жизнь показали чужому человеку. Как это?! Зачем?! Почему?! Ладно я посмотрела кое-что из его прошлого, так мне и использовать оттуда нечего. А он…

– До аварии, – проговорил он, и мои мысли отключились.

Авария.

Мне было пятнадцать. Мама уговорила папу взять внеплановый отпуск, чтобы вместе съездить на море. Он боялся летать, потому в дорогу отправились на автомобиле… Погода безнадежно испортилась, но папа не хотел делать остановок, потому что до пункта назначения оставалось совсем немного. Дальше все смешалось. С тех пор я не люблю дождь. Даже мелкий.

– Они погибли? – тихо спросил Растифор.

Я посмотрела на него, с трудом вспоминая, кто он и где нахожусь.

– И отец, и мать, значит, – не унимался Кайрид. – И кто тебя растил дальше?

– Это просто сон, – прошептала я, – ничего общего со мной.

– Уверена? – Он чуть склонил голову, прищурился. Черные волосы упали на лицо, частично отгородив его от меня. – Что ж, хорошо. Сон так сон. Потому что мне бы очень не хотелось становиться обладателем знаний о чужой жизни. Обо всех ее подробностях. О первой любви, увлечениях рисованием, о…

– Выйди! – рявкнула я, мотнув головой. Когда он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, добавила тише: – Пожалуйста. Мне нужно одеться и собраться на работу. Я ведь должна куда-то идти? Мне сказала та девушка, что приходила вчера, принесла какую-то одежду…

Растифор поднялся, повесил полотенце на металлическую трубу с вентилем. Посмотрев на меня, ответил:

– Ее зовут Мейбл. И она разрешила сказать об этом, но на будущее учти: у обладателей темного дара не спрашивают имен. Они называют их сами, если не чувствуют опасности или… Ну, если хотят, в общем. Вещи будут в спальне. Оденься и приходи в мой кабинет, оттуда мы отправимся в Темную башню. Работать.

– В какую башню?! – успела крикнуть я, перед тем как дверь закрылась.

Но ответа не последовало, и надежду на то, что название мне показалось, никто не развеял.

Еще несколько минут я приходила в себя, «переваривая» странный разговор и подводя итоги по нему. Итак, Растифор вломился ко мне в ванную, обескуражил и, дав понять, что сны у нас обоюдные, резво сбежал, позволив по-быстрому свыкнуться с этой мыслью. Его настолько распирало от силы чувств ко мне и от желания поделиться «шикарной» новостью, что он даже ждать не стал, пока я выйду отсюда сухая и причесанная…

И только обдумав все, я наконец покраснела, в полной мере осознав интимность случившегося! Запоздало, надо сказать, во мне проснулась поборница скромности и чести. Хотя раньше я всегда старалась держать дистанцию с мужчинами, проявляя максимальную отстраненность и сдержанность. Это было необходимо на моей прежней работе, где мужчин вокруг всегда слишком много, и большинство с самыми серьезными намерениями… на пять минут в укромном месте. Да, официанток в кафе-баре «Атаман» не особенно уважали, благо секьюрити всегда были настороже и не позволяли посетителям распускать руки.

Перед мысленным взором промелькнули воспоминания – их за два года работы в «Атамане», как ни странно, накопилось немного, ведь все дни и ночные смены там были похожи друг на друга: выматывающие, зато хорошо оплачиваемые. Но со стороны того же Растифора все наверняка будет выглядеть гадко и унизительно.

Со злостью обернувшись в полотенце, направилась в спальню, все еще гадая, как вышло, что настолько спокойно отреагировала на явление Растифора во время водных процедур? Почему не выгнала его? Не пристыдила? И к чему наши сны?! Почему я вижу его прошлое, а он мое? И будут ли они продолжаться?

От последней мысли я резко остановилась – мне поплохело.

Как он там сказал? Видел меня до аварии? А ведь за тот период ничего особенного в моей жизни не случалось: я была обыкновенной девочкой, любящей родителей, но иногда скандалящей по пустякам. В меру избалованной, обожающей рисовать и наряжаться. Это потом, после смерти самых близких людей, начался бунт характера. О, сколько бед я доставила своей слишком тонко чувствующей, интеллигентной бабушке! Она была искусствоведом в третьем поколении, художницей, ранимой и хрупкой. Она сама нуждалась в заботе и защите, даже больше, чем я. Но тогда мне было дело лишь до себя и своего горя, я купалась в нем и с ненавистью смотрела на мир.