Через минуту «выяснилось», что жёны пропадали у многих и довольно регулярно. Буквально растворялись в этом полумраке сырых стен. Бедные Морвели страдали, грустили, но поделать ничего не могли.
— Вот такая грустная история, Ари.
Грей врал. Я чётко видела: про пропавших жён он сочинил только что.
Он насмехался, подкалывал, вёл себя как мальчишка. Недавний сокурсник явно отыгрывался за годы вражды, за всё то время, когда у него просто не было возможности со мной говорить.
Мстил? Выпускал стресс? Пытался убедить, что мне лучше схватить чемоданы и телепортироваться обратно в город, чтобы добежать до мэрии и подать прошение об аннулировании нашего брака?
Возможно.
Но второго кристалла не имелось, а мне, вопреки усилиям «мужа», было очень спокойно. Настолько, что я даже высказалась:
— Почему ты так уверен, что эти жёны погибли? Раз тела не найдены, то может они не умерли, а, например, сбежали с любовниками?
Грей резко нахмурился.
— Это не смешно.
— Почему? — ещё больше развеселилась я. — Посуди сам, характер у мужчин из рода Морвелей отвратительный, повадки кровожадные, так зачем с такими жить? Лучше завести хорошего любовника и пропасть без вести.
Грей посмотрел недобро. Так, словно я озвучила собственные планы.
Но враждовать всё-таки не хотелось, и я пошла на попятную:
— Ты первый начал.
Пауза, и посерьёзневший «муж» сказал:
— Ладно. Пойдём наверх.
Мы прошли не всё, но треть замка точно. В процессе, когда поднялись на самую высокую башню, я смогла увидеть кое-что ещё. То, о чём прежде лишь слышала или читала в учебниках — у самого горизонта тянулась полоса иссиня-чёрной земли.
Мёртвая пустошь, её также называли Мёртвыми землями. Она появилась триста лет назад, после Великой войны.
Огромная часть нашей Империи и близлежащие мелкие королевства были выжжены и уничтожены в ходе сражений. Именно там, на юге и юго-востоке, бурно развивалось учение некромантии. Магия, несовместимая с жизнью. Сначала всё было мирно, но в какой-то момент всё пошло не так.
Слишком много тьмы. Специфическое отношение некромантов к телам умерших и к самому посмертию. И слишком много власти! Им стало тесно на юге, и самый сильный из некромантов провозгласил себя королём.
К моменту этого провозглашения конфликт уже вошёл в острую стадию. А потом всё — нить человеческого, да и не только, терпения лопнула. Началась долгая, беспощадная война.
Война захватила большую часть континента, даже драконы включились. Крылатые ящеры сражались на стороне людей и были главной, самой ненавистной для врага, мишенью. Потери драконов были чудовищными, но они не сдавались. Говорят, что даже сейчас, спустя три века, в драконьих землях такой упадок, что королевства можно сказать и нет.
Земля, где разворачивались сражения, где когда-то высились башни некромантов, пропиталась ядом чёрной магии настолько, что стала мёртвой. Обычному человеку там не выжить. Зато хорошо плодятся монстры и смертоносные твари. Они появились уже после того, как закончилась война.
Опасный край.
Соседство с Мёртвой пустошью тоже весьма опасно, но что делать?
Как по мне, лучше сразиться с какой-нибудь мутировавшей, явившейся из Мёртвых земель гадостью, чем оказаться в объятиях Димиана Фарми.
Впрочем, как позже выяснилось, про гадость я подумала зря.
Покои, временно отнятые мною у Грея, оказались очень приятными. Спокойный строгий стиль, добротная мебель и простор.
Мои чемоданы разместили в гостиной. Распаковывать их не стали в виду скорого переезда, но служанки вывесили в гардеробной несколько платьев. Желая узнать какие именно, я в эту гардеробную и заглянула. Кроме собственных платьев увидела вешалки с одеждой Грея и хотела уйти. Но!
Делать этого было, конечно, нельзя, только я не удержалась. Взяла одну из рубашек и поднесла к лицу. Рубашка была чистой, но я всё равно уловила след такого знакомого, такого приятного парфюма. Аромат, от которого пять лет назад по телу разливалась умопомрачительная слабость. Аромат, при одном воспоминании о котором, кружилась голова.
Ощущения не просто забытые, а буквально вытравленные из памяти. Однако здесь и сейчас случилось то же самое — я потерялась на несколько бесконечных секунд. Стояла, уткнувшись носом в ткань, и всё. Прекратить не могла. Оторваться от рубашки — тоже.
За этим занятием меня и застукали. К счастью, свидетелем оказалась служанка, а не сам Грей.
Я резко очнулась и отбросила рубашку, но было поздно. Немолодая женщина улыбалась настолько выразительно, что хотелось застонать.
— Что? — спросила я строго.
— Прошу прощения, ваша светлость… — И женщина начала говорить о какой-то ерунде. Спрашивать о том, какие цветы мне бы хотелось видеть в своей комнате, какого цвета шторы предпочитаю, и всё в таком духе.
При этом улыбалась по-прежнему! Решила, что я влюблена в Морвеля?
Мы, конечно, женаты, но это безмолвное предположение взбесило. Для них Грей может и прекрасен, а для меня он по-прежнему худший из мужчин.
