Есть такая профессия – ходить по Пятизонью и собирать артефакты. Сталкер-проводник по прозвищу Лис освоил ее в совершенстве и за три года изучил все пять локаций лучше, чем линии на собственной ладони. За это время он ухитрился ни разу не попасть в серьезные неприятности, не нажить врагов и не завести друзей. И вот однажды Лис получает не совсем обычный заказ и отправляется в Сосновый Бор. Только в этот раз он не знает, с чем столкнется и что все навыки выживания в Пятизонье окажутся бесполезны…
Это был какой-то неправильный биомех.
Во-первых, он не походил ни на одно из хорошо знакомых мне порождений Пятизонья – ни на бота, ни на носорога или бронезавра, ни, тем более, на дракона. Но это ладно, механическая эволюция протекает быстро, и все время появляются новые модификации железных тварей.
Во-вторых, он вел себя совершенно необычно для чугунка – прятался в яме среди зарослей автонов, сидел в засаде. И, в-третьих, почему-то оказался невидимым для моих имплантов, приспособленных как раз для того, чтобы издалека обнаруживать таких вот опасных товарищей.
Так что когда в нескольких метрах от меня грохнуло и вверх полетели ветки металлических кустов, я оказался неприятно поражен.
– Вот лахудра! – рявкнул я, отпрыгивая в сторону и срывая с плеча верный «Шторм».
По тому месту, где я только что стоял, с ревом пронеслось нечто колесное, приземистое и блестящее. Врезалось в скопление автонов, со скрежетом притормозило, и я смог рассмотреть агрессора.
Размерами и очертаниями он походил на раптора, на легковую машину, обретшую некое подобие жизни после Катастрофы. Но при этом имел восемь маленьких ребристых колес, был снабжен манипуляторами, наростами вроде антенн, и немного напоминал помесь краба с черепахой.
Ладно, классификациями пусть научники занимаются, наше дело – выжить...
Колеса чугунка завертелись, торчавший из его «задницы» манипулятор хищно защелкал. Ну а я нажал на спуск, и импульсный пистолет-пулемет в моих руках немедленно ожил.
Игольчатые пули с мерзким лязгом принялись дырявить тушку моего противника, полетели искры. Одно из колес лопнуло с мерзким хлопком, брякнул отвалившийся манипулятор.
Но чугунок и не подумал сдаваться – в силу того, что не имел представления о том, что такое капитуляция. Со скрежетом и ревом, припадая на один бок, он покатил ко мне, и вокруг одной из «антенн» возникло фиолетовое сияние.
Ого, да этот жестяной засранец хочет шарахнуть меня энергетическим ударом?
Нет, мы так не договаривались!
Я прыгнул в сторону, не позволяя агрессору прицелиться, резко бросился на землю и разрядил остаток магазина прямо в открывшийся бок чугунка, туда, где в блестящей темной броне уже имелось несколько дырочек. Из развороченных металлических внутренностей ударил настоящий фонтан желтых искр, биомех содрогнулся, разом вскинул уцелевшие манипуляторы и застыл.
Кажись, все.
– Сдох ты или не сдох? – спросил я, отгоняя желание снять шлем и вытереть со лба честный трудовой пот.
Чугунок выглядел мертвым, но я слишком хорошо знал, что в Пятизонье для торопыг дорога одна – на тот свет. Ни в одной из пяти локаций, возникших осенью пятьдесят первого года, не имелось того, что мы, люди, привыкли называть жизнью.
И в то же время в них существовало нечто условно живое и безусловно опасное.
Я заменил магазин, устроился поудобнее и подождал, сначала пять минут, затем еще десяток.
– Похоже, сдох, – резюмировал я.
Понятное дело, что через какое-то время вездесущие скорги оживят подбитого мной биомеха, отремонтируют и усовершенствуют. И он покатит себе дальше – искать энергетические поля, давить сталкеров и заниматься прочими «жестяными» делами.
Но в данный момент эта «крабочерепаха» – всего лишь мой трофей, и ничего не помешает мне обойтись с ней по праву победителя.
– Займемся делом.– Я поднялся, скинул с плеч вместительный и в данный момент почти полный рюкзак.
Крайне удобная штука для того, кто топчет Пятизонье не просто так, а с определенными и вполне прагматичными целями. Вот отделение с замкнутым энергетическим контуром – для н-капсул, потайные карманчики для денег и особо ценных находок, главное отделение, куда я складываю большую часть добычи, вот секция для продуктов и воды, вот внешние петли для всяких крупноразмерных штуковин, вроде частей биомехов.
Их тоже можно продать.
Вояж в Старую Зону, куда я отправился позавчера, был успешным, и поэтому сейчас мой рюкзачишко забит хабаром, как лавка тороватого спекулянта. Но ничего, в нем всегда найдется местечко для разных интересных штучек, способных принести некоторое количество денег.
– Счастье вдруг в тишине постучалось в двери, неужель ты ко мне, верю и не верю... – напевая эту древнюю песенку, я вытащил из рюкзака «карманный набор охотника за артефактами» – комплект инструментов, позволяющий быстро и со смаком разделать любого чугунка. – Падал снег, плыл рассвет, осень моросила...
Снег и в самом деле падал.
Над зоной отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС висела плотная пелена облаков, но вместо обычного нудного дождика из них валились мелкие и колючие снежинки. Продолжалось это безобразие второй день, и кое-где на склонах холмов и в ложбинах образовались настоящие сугробы.
Что вы хотите, февраль на дворе.
