Меня беспокоит их отсутствие. Рикки обычно ездит с Хавьером. Они оба живут в неблагополучном районе с бандами, наркоторговцами и насильниками. Но мои ребята за здоровый образ жизни и в зале работают усерднее других. Они учатся и получаются стипендию уже пятнадцать месяцев. Надеюсь, они в порядке.
Мы делимся на пары и спарингуемся минут тридцать, а затем над входной дверью звенит колокольчик. Я смотрю в сторону входа и вижу, как Рикки снимает свою толстовку и достает перчатки из сумки. Его темная кожа сияет от пота.
— Рикки, ты опоздал.
Подойдя ближе, я вижу, как его грудь поднимается от быстрого дыхания, пока он готовится к тренировке. Я смотрю за его плечо, ища взглядом машину Хавьера.
— Прости, тренер.
Рикки заканчивает бинтовать руки в рекордно короткое время и встает со стула, убирая свою сумку под него.
— Тренировки обязательны. Опоздания на полчаса неприемлемы.
— Такое больше не повторится. — В его взгляде только привычное уважение.
— Где Хавьер?
Он пожимает плечами и только тогда опускает взгляд.
— Не знаю, тренер.
— Разве не он привез тебя?
Рикки прикусил губу.
— Его машину вчера увез эвакуатор. По крайней мере, так он мне сказал. Больше я его не видел.
— Ты приехал на автобусе?
— Да, тренер. Поэтому и опоздал. Автобус сломался на полпути. Пришлось бежать.
— Значит, ты уже разогрелся. Надевай перчатки и вставай в пару с Мэйсоном.
— Да, тренер.
У меня появляется предчувствие чего-то плохого. Меня беспокоит, что Хавьер не на тренировке. Многое зависит от его успеха. Черт, если он в следующем бою не выступит так, как надо, я могу попрощаться со своим спортзалом. Но дело не только в этом. Он такой человек, который добьется своего, чего бы это ни стоило. Ему не привыкать к вызовам или неудачам, но в нем столько драйва. Из-за него он продвигается вперед, дальше, чем большинство парней, даже тех, кто тренируется больше половины жизни.
— Еще раз! — я кричу, и парни повторяют упражнение, которое мы делаем уже двадцать минут.
У некоторых слабая техника. Они повторяют снова и снова, отставая и отступая, слабые отделяются от сильных. Половина победы — это выносливость, поэтому я буду заставлять их повторять одно и то же упражнение раз за разом, пока они не бросят все, пока их мускулы и умы не откажутся сражаться дальше.
— Сильнее, Мэйс. Не позволяй Рикки бить тебя. Еще раз!
Эти парни много значат для меня, и я буду тренировать их так же, как мой тренер меня. И не важно, где они живут, на Лейк Вью или недалеко от парка Фуллер, каждый из них заслуживает лучшего. Им всем нужен кто-то, кто будет верить в них и видеть потенциал.
Колокольчик снова звонит, и клянусь, если Хавьер решил притащить свою задницу, когда прошла уже половина тренировки, то я сорвусь на него. Я смотрю через плечо, губы сжаты в тонкую линию.
Только это не Хавьер. Я удивлен, чувствую, как хорошая доза вожделения распространяется по моему телу, когда вижу женщину из бара — красивую, дерзкую зомби-лисицу. Она проходит вдоль задней стены, рассматривая все вокруг с широко раскрытыми глазами. На ней черная футболка и джинсы, волосы завязаны в неаккуратный пучок, и в этот раз никаких нарисованных ран, но я все равно узнаю ее.
Ее взгляд встречается с моим, и, если бы я мог смотреть на нее весь вечер, то сделал бы это. Я понял, что она красива еще в первую нашу встречу, но ничего не сравнится с ее лицом без искусственной крови и ран.
— Простите, — шепчет она и поворачивается, чтобы уйти. Но прежде, чем она успевает скрыться, я кричу парням:
— На сегодня хватит. Пробегите полтора километра. Начали!
Они знают, что лучше не спорить, и выбегают через заднюю дверь, все покрытые потом после тренировки.
— Эй. — Я делаю шаг вперед, и она тоже, пока мы не встречаемся на полпути. Я поднимаю руки; на лице выражение насмешливого беспокойства. — Я знаю, что лучше тебя не называть зомби-девушкой.
— Быстро учишься. — Ее улыбка слабая, и она качает головой. — Прости. Я-я правда не подумала. Ты, очевидно, занят, и я могу вернуться потом.
— Нет. Все в порядке. У тебя есть семь, может быть, девять минут, но только потому, что они уже достаточно давно тренируются.
— Я увидела адрес на визитке. Я хотела… На самом деле, не знаю, чего я хотела.
Она засовывает руки в задние карманы джинсов, и я стараюсь не замечать, как на ее груди натянулась ткань футболки. Она осматривает зал. И, что странно, ведь мы не знаем друг друга, что-то в ней не так. Такая напористая на выходных; сейчас женщина явно нервничает. Интересно, почему так? Может, дело в том, что она без сценического макияжа.
— Окей, давай начнем сначала. Я Мэтт.
— Я знаю.
Она почти смеется. Ее руки на бедрах, и она удивленно поднимает брови в ответ на мою улыбку.
— Вот теперь ты должна сказать мне свое имя. Я отвечу, что мне приятно познакомиться, а затем мы переходим к тому, зачем ты пришла в мой зал.
— Неважно. Я знала, что не стоит приходить.
