— Если хочешь. Что насчет яиц?
— Об этой еде ты говорил? — спрашиваю и усаживаюсь.
— Да, — усмехнувшись, отвечает Мэтт.
Его движения плавные и отработанные. Мне нравится смотреть на него — такого домашнего. Мэтт варит кофе, достает что-то из холодильника, а затем зажигает конфорку и ставит сковородку.
— Омлет?
— Я обычно перед самым выходом съедаю хлопья.
Мэтт бледнеет и качает головой, как будто это самое ужасное, что ему приходилось слышать.
— Или я вообще не завтракаю.
Он снова покачивает головой и бросает на сковороду горсть нарезанных овощей с яйцами. Не знаю, ждет ли он, что я съем все это, но пахнет очень вкусно. Становится еще лучше, когда Мэтт ставит передо мной кружку с кофе.
— Сахар, сливки?
— Да, пожалуйста.
— Этого я и боялся, — морщится он и изгибает бровь. — Ты мне доверяешь?
Снова этот вопрос. Это гораздо больше, чем просто слова или глупое подшучивание. Я действительно доверяю ему, хоть мой разум и требует не признаваться, ведь это принесет удовольствие Мэтту Хейвуду.
— Да, — слетает с моих губ.
Он выглядит удивленным, но времени не теряет и отворачивается. Мэтт достает какую-то бутылочку с пипеткой и добавляет каплю чего-то неизвестного в кофе. Затем открывает какую-то банку и добавляет оттуда в чашку порошок.
— Клянусь богом, если ты испоганишь мой кофе, я никогда тебя не прощу. — Он смеется. А я ведь не шучу. — Я серьезно! Что, черт возьми, ты творишь?
Мэтт поворачивается, протягивает мне кружку и берет лопаточку, чтобы перевернуть яйца.
— Попробуй.
Закатываю глаза. Я скептически настроена, но подношу чашку к губам и отпиваю. Вкусно. Сладко, со сливочным привкусом. Продолжаю пить, гадая, какой магией обладает Мэтт.
— Вот. Ешь.
Мэтт ставит тарелку с омлетом на кухонный стол и дает мне вилку. Порция большая, но он не делит ее на двоих.
— Я не смогу все это съесть.
— Мия, тебе нужно поесть, — говорит Мэтт, в голосе нотки раздражения.
От его слов мои глаза вылезают из орбит, и я выпрямляюсь на стуле.
— Так ты теперь мне указываешь?
Он щурится и ухмыляется.
— Ночью ты не была против.
К черту! Встаю и несусь к дивану не оглядываясь. Хватаю ботинки и направляюсь к двери. Даже не трачу время на то, чтобы обуться, — настолько я зла.
— Мия! Куда ты идешь? — восклицает Мэтт.
Он такой быстрый, нагоняет меня у двери до того, как я успеваю ее открыть. Рукой удерживает дверь и блокирует своим мощным телом путь к отступлению. Но в его движениях нет гнева или раздражения. Мэтт, наоборот, старается меня не касаться.
— Мия, поговори со мной. — В голосе нет ни насмешки, ни намека на юмор.
— Я хочу уйти домой, — произношу приказным тоном.
— Дай мне время, я оденусь и отвезу тебя, — предлагает Мэтт и отступает. Мне становится проще дышать, и я поворачиваю голову. Смотрю на него, наблюдающего за мной. — Прости. Скажи мне, что я сделал не так. Никогда больше так не поступлю.
— Не указывай мне. Не говори, что есть. Куда ходить. Или с кем проводить время.
Поток мыслей быстро трансформируется в речь. Меня будто тошнит. Я должна высказать ему все, потому что совсем ненадолго я подумала, что Мэтт не такой, как все. Он решил, что проведенная вместе ночь дает ему право требовать что-то. Меня это расстраивает.
— Мия. — Его голос пугает меня. Я слышу отчаяние. Посмотрев в его глаза, теперь еще и вижу его. Мэтт делает шаг вперед ко мне берет меня за руки. — Обещаю, никогда не попытаюсь изменить тебя. Ты нравишься мне такой, какая есть. Прости за завтрак… я… просто… это часть меня. Но это моя проблема, не твоя.
Я пораженно молчу. Его извинение и признание пробуждают любопытство. Не успеваю задать вопрос, как Мэтт продолжает:
— Уверен, что сейчас это очевидно, но все же скажу. Детство у меня было трудным. Честно говоря, мы бедствовали. Столько дней голодали. Помню, как мама отдавала мне свою еду и лгала, что не голодна. Я был глуп, тогда совсем не замечал, что ради меня она от многого отказывалась. А потом я вырос и все понял. Это моя проблема, Мия. Мой заскок. Прости, что давил. Не хочешь — не ешь, только не уходи разозленной на меня.
Вся моя уверенность испаряется. Его слова настолько неожиданны, что шокируют. Рассказ Мэтта честен, полон боли и сожаления. Чувствую, как накаляется обстановка. Его взгляд устремлен в пол. Мне совсем не нравится, как его юмор и жизнерадостность сменяются страхом.
— Так мне не обязательно есть? — спрашиваю я, желая хоть немного улучшить его настроение.
Я не профессионал в чувствах. Моя зона комфорта не позволяет забраться настолько глубоко.
Мэтт смотрит на меня.
— Нет. Только если хочешь. Ты явно не голодаешь.
— Хочешь сказать, я толстая, Мэтт Хейвуд? — преувеличенно шокировано осведомляюсь я. Глаза широко раскрыты, во взгляде улыбка, чтобы он точно понял, это шутка.
— Нет! Нет, я не это имел в виду! — Теперь кажется, что Мэтт готов вот-вот сбежать. — Все не так!
Выгибаю бровь и улыбаюсь.
— Думаю, что в кофе, который я только что выпила, достаточно калорий. Большое спасибо, мне понравилось.
