— Когда возьмете мужика, хорошенько с ним потолкуйте. Узнайте, кто ему слил информацию, сколько еще человек могут знать о ядовитости антифриза. Запомните все имена и фамилии. Не сможете запомнить — запишите. И обязательно выясните, был ли кто-то в курсе, что мужик встречался с Жирносеком. Это ниточка, если ее дадут в руки ментам, и те за нее потянут, то могут, суки, размотать весь клубок. Пока ниточка ведет только к Жирносеку. Но учти, Корнеплод, Богданчик пока мне нужен. Если мужик никому не говорил о встрече с Жирносеком, если ниточка существует только в моем воображении, разберитесь с ним одним. Пусть мужик навсегда захлопнет свою поганую пасть. Но если его сестра или кто-то другой в курсе… ну, ты меня понял, Корнеплод, ниточка должна оборваться на самом интересном для ментов месте… даже если ради этого мы пожертвуем ценным кадром. Как говорил один великий пахан, незаменимых людей у нас нет.
— Чей пахан, люберецких или солнцевских? — спросил Корнеплод.
— Да не важно, ты его все равно не знаешь, — махнул рукой Фитиль.
Комбат надел на встречу подарок Бахрушина — кевларовую рубашку, способную остановить пулю, выпущенную из пистолета с глушителем. Только идиот стал бы использовать в центре дачного поселка оружие без глушителя. Хотя Комбат был почти на сто процентов уверен, что выстрел в спину ему не грозит. Люди Фитиля обязательно постараются схватить его и хорошенько допросить, выяснить, кто еще знает о коварных свойствах антифриза. Потом бы его убили — тут к гадалке не ходи, но без той же гадалки Рублев мог уверенно ответить и на другой вопрос. Фитиль считает его обычным мужчиной в возрасте, ради захвата которого глупо разрабатывать специальные планы. Достаточно двух молодых качков, один из которых тупо врежет ему по голове, а второй будет стоять на подхвате.
Жирносек назначил Комбату встречу у станции метро «Бауманская». Он заметно нервничал, не помогало даже умение Богдана Ильича владеть собой. Оно понятно, хотя Жирносек многим людям собственноручно вколол инъекцию антифриза, он впервые заманивал человека в смертельную ловушку.
— Боитесь? — подначил его Комбат. — Думаете, выживет мышь или нет?
— Крыса, — нервно поправил Жирносек. — Я захватил лабораторную крысу.
— Национальность зверька имеет для нас минимальное значение. Главное — реакция на антифриз.
— Да, вы правы, — согласился Жирносек, тормозя у перекрестка.
Несмотря на рабочий день в дачном поселке хватало людей. Пенсионеры старательно обрабатывали свои участки, выращивая натуральные прибавки к своим жалким государственным пенсиям.
«И почти у каждого мобильник. Бандиты точно не будут стрелять без глушителя», — подумал Комбат.
Загнав машину на участок, Жирносек открыл багажник, из которого достал пластмассовое ведро с тщательно привязанной к нему крышкой.
— Там крыса и антифриз, — пояснил он.
Они зашли в дом. Радушный хозяин показал бы гостю комнаты, угостил его хотя бы чаем. Жирносек тут же достал одноразовый шприц с фиксирующим наконечником.
— Держите, — протянул он шприц Рублеву.
— Специально грузит, чтобы я никуда не ходил, — догадался Комбат. — Значит, лихие ребята притаились в одной из комнат.
Жирносек ловко ухватил крысу за шкирку и уложил ее на стол.
— Сейчас мы убедимся в ваших словах. Я введу антифриз. Если он ядовит, со стороны животного должна последовать реакция. Она зависит от нескольких факторов. Главный из них — степень токсичности яда. Если он достаточно силен, крыса умрет быстро, если нет, то надо следить за ее реакцией. Признаки отравления достаточно разнообразны, однако поддаются классификации. Все зависит от свойств яда и его категории. Бывают яды гемолитические, нервно-паралитические, смешанного действия, — Жирносек говорил умышленно громко, отвлекая внимание Комбата, но Рублев был старым воином, и он бы наверняка почуял неладное, даже если бы не знал о ловушке.
Краешком глаза выцепив за спиной тень, Борис первым делом выбил из рук Жирносека шприц. На всякий случай. Меньше всего Рублеву хотелось умереть от яда, подло вколотого в спину. Затем он развернулся и увидел молодого бугая, даже слегка превосходившего Бориса габаритами. В глазах бугая застыло удивление. Секунду назад жертва расслабленно внимала лектору — Жирносеку, и вдруг внезапное преображение. Бугай даже не успел толком размахнуться. Он так и застыл с приподнятой рукой.
