— Мы слишком категорично заявляем о некоторых вещах, что это невозможно. Но если умело соединить древние знания с новейшими научными достижениями, станут возможны настоящие чудеса, в том числе воскрешение людей. Мне это уже удалось, к сожалению, всего только один раз, — скромно заметил Шулеровский.
— Вот этот факт в научной литературе точно не освещался.
— Да. Заказчик, человек очень состоятельный, обеспечил мне все необходимые условия, однако запретил упоминать фамилии и место действия.
— Да, настоящие чудеса медицины, — протянул ученый и вроде бы уважительно попросил: — Раз уж вы такой замечательный доктор, вам не составит труда назвать все мои болезни.
— С удовольствием. Хотя вам это вряд ли доставит радость. Но вы хотя бы будете точно знать, надо ли вам срочно обращаться за медицинской помощью. Ишемическая болезнь сердца, знаете ли, очень коварная и опасная штука.
— У меня нет ишемической болезни сердца.
— Тогда стенокардия или выраженная сердечная недостаточность. Причем на фоне сахарного диабета.
Ученый ехидно усмехнулся:
— Видите, до чего легко посадить в лужу возомнивших о себе горе-знатоков. Что-то вы забыли о своих чудесных способностях и норовите поставить диагноз исключительно по внешности. Подумали, что раз полный человек, то у него букет стандартных для такого телосложения и возраста заболеваний. Только внешность, как известно, обманчива. Нет у меня диабета и сердце в порядке.
— Это вам внушили жалкие докторишки, по блату закончившие медицинский институт. Послушайте мой добрый совет, обследуйтесь у хорошего доктора, — без тени смущения заявил Шулеровский.
— Допустим. Но сейчас разговор о моих настоящих, а не мнимых болезнях. Диагностируйте их, ведь для настоящего чудотворца это сущий пустяк.
На этот раз Шулеровский задумался, долго сверлил ученого взглядом и только через минуту заговорил:
— Я вижу темный участок на пояснице и чуть выше ее. У вас есть проблемы в нижней части туловища. Скорее всего, это связано с позвоночником, хотя возможны заболевания почек или печени.
— Или селезенки, — перебил ученый. — Такой забавный диагноз может поставить любой человек, мало-мальски знакомый с анатомией. А вот я могу точно назвать ваше заболевание — мозаичная психопатия, осложненная манией величия и желанием срубить побольше деньжат на доверчивости обывателей. Хотя последнее является прерогативой не медицины, а уголовного законодательства.
Ученый едва успел договорить. Взбешенный его словами, Шулеровский вскочил и размашистым ударом отправил своего оппонента в нокаут.
— Так его, козла! — одобрил действия мнимого чудотворца Фитиль.
Его симпатии были целиком на стороне Шулеровского, который во многом напоминал Фитилю самого себя: такой же напористый, хамоватый, умеющий блефовать, способный запудрить мозги человеку, заставить его уверовать в свои сверхъестественные способности и заработать на этом приличные деньги.
— Бывай здоров! — Фитиль вытянул руку с наполненной рюмкой в сторону Шулеровского, а затем поднес ко рту и выпил.
Тем временем к месту событий подскочили охранники телестудии, Шулеровский развернулся в их сторону, пылая боевым задором, но режиссер передачи решил, что телезрители без того увидели слишком много интересного. Пошла рекламная заставка.
— Зараза! — с чувством сказал Фитиль и щелкнул пультом.
На соседнем канале шли новости. Показывали сюжет из Америки о новом методе заморозки людей.
— А че! Все путем. Я бы тоже дал себя заморозить, если бы в мучениях подыхал от рака! На фига такая жизнь? И обидно, блин! Куча бабла, а ни выпить, ни бабу трахнуть, ни смотаться на Сейшелы. Только лежи и ори от боли. Чисто хренотень, — возразил Фитиль корреспонденту, усомнившемуся в гуманности заморозки живых людей.
Он сумел вовремя остановиться, да и водка была качественной, поэтому на следующее утро похмельный синдром едва ощущался.
— Ничего не болит, как у замороженного, — почему-то вспомнил Фитиль вчерашний сюжет, и тут его осенила замечательная идея.
Сначала Фитиль скептически пожал плечами:
— Уж очень круто, не покатит.
Затем, все хорошенько обдумав, изменил свое мнение:
— А может и покатить. Надо рискнуть, в конце концов, я потеряю не так много бабок, а если дело выгорит, нашинкую капусты выше крыши и запросто решу проблему с Бандерлогом.
Глюком его прозвали друзья-компьютерщики. Эта кличка убедительно говорила о его квалификации. Но Фитиля уровень Глюка вполне устраивал, а моральные качества IT-технолога были выше всяких похвал. У многих компьютерщиков в шкале жизненных интересов на первом месте безоговорочно стоит их любимое дело. Кроме того, как люди интеллигентные, при этом не мыслящие своей жизни без определенного уровня комфорта и обожаемого компа, они инстинктивно сторонятся откровенного криминала.
