— Все элементарно, профессор. Олдмен выиграл суд и добился права замораживать живых людей. Заморозку признали не эвтаназией, а погружением людей в длительный сон. Мы здесь, в России, создадим фирму, аналогичную фирме Олдмена. Пока с использованием вашего антифриза.
— Но это будет чистой воды убийство! — от неожиданности Комаров повысил голос.
— Тише вы! Лучше вспомните, о чем я говорил. Эти люди умоляют о смерти и готовы хорошо заплатить, но родственники опасаются нарушить запрет на эвтаназию. А мы этот запрет обойдем, поможем хорошим людям и денег заработаем.
— Ну, если так, то у меня осталось немного антифриза, — с сомнением в голосе произнес Комаров.
— Профессор, вы узко мыслите. Представьте, сколько в России безнадежно больных людей! И среди них хватает состоятельных граждан.
— Допустим, — Михаил Эдуардович не испытывал восторга от затеи Фитиля. — Но закон принят в Штатах, а не России.
— Примут. Мы же теперь во всем подражаем цивилизованным странам, — усмехнулся Фитиль. — Проблема в другом. Вдруг чисто внешне будут заметны признаки смерти?
— Признаки смерти? На замороженном теле? Интересно, как вы это себе представляете?
— Ну, я не знаю, там, жуткая гримаса или еще что.
— Сомневаюсь. Возможно, тщательный анализ тканей покажет наличие ядовитых продуктов частичного распада антифриза, однако внешне этого не определить. По крайней мере мыши выглядели нормально.
— Кто же позволит резать человека, который заплатил большие деньги за то, что в будущем его воскресят? Дадут только посмотреть. А ваши мыши — не показатель. Шерсть все скрывает. Нужен опытный экземпляр с безволосым лицом.
— У некоторых обезьян морда без шерсти и хорошо развита мимика, — тут же нашелся Комаров, с ужасом догадываясь, кого имел в виду его собеседник под опытным экземпляром.
— Для начала пойдет и обезьяна, — равнодушно согласился Фитиль. — Вы мне назовите породу. Сейчас за деньги можно достать, что угодно.
— Хорошо, я уточню в справочниках и позвоню вам.
— Только я хотел бы сам все увидеть.
— Это сложнее. У нас сидит вахтер и, кроме того, вечером двери института закрываются.
— Я могу прийти днем.
— Не стоит. Лучше провести опыт без любопытных глаз. И я, кажется, знаю, как вас впустить.
Через три дня Фитиль подъехал к институту. Его сопровождал Корнеплод, форма головы которого объясняла, почему ему дали такое погоняло. Обеими руками он держал большую клетку, завернутую в покрывало.
Михаил Эдуардович уже ждал их в большой комнате на цокольном этаже. Здесь стояли скоростные центрифуги, находившиеся в общеинститутском пользовании. Поэтому Комаров сумел взять ключ от комнаты — якобы для работы. Он распахнул створку большого окна, и Фитиль с Корнеплодом оказалась в здании.
— Есть маленькое неудобство, — сообщил Михаил Эдуардович. — После окончания работы лифты отключают, придется идти по черной лестнице.
— Высоко? — поинтересовался Фитиль.
— Четвертый этаж.
— Ерунда.
— Я заморозил лабораторную крысу. Посмотрите, как она выглядит, — сообщил ученый.
Крыса оставила Фитиля равнодушным.
— Давайте займемся обезьяной, — нетерпеливо сказал он.
Корнеплод снял покрывало. Комаров увидел очаровательную обезьянку величиной с пуделя. Рот примата был прихвачен скотчем. Корнеплод схватил обезьянку и бесцеремонно вытащил из клетки. Та, будто предчувствуя ужасную судьбу, энергично отбивалась всеми четырьмя лапами.
— Держите крепче, — ученый с хрустом сломал ампулу и где-то на четверть втянул ее содержимое в шприц.
— Что это? Антифриз? — спросил Фитиль.
— Нет, снотворное. Если сейчас вколоть антифриз, ее морда останется искаженной страхом. Будет нечистый эксперимент.
— А почему так мало?
— Чего, снотворного?
— Да.
— Ампула рассчитана на человека. Обезьяна намного меньше. Если вкатить ей полную дозу, возможен летальный исход.
Вскоре животное угомонилось.
— Можно делать второй укол, — Комаров достал из холодильника пробирку.
Ученый ввел обезьяне антифриз и взглянул на часы:
— Подождем минут двадцать. Вещество должно разнестись по всему телу.
Фитиль подошел к примату:
— Нормальная морда. Никаких признаков, что она склеила ласты. Профессор, а вы уверены, что яд подействовал.
— Попробуйте найти у нее пульс или подставьте к пасти зеркало.
— Я че, баба, зеркало с собой таскать! — вырвалось у Фитиля, и он, поняв свою оплошность, принялся молча нашаривать пульс на тонкой лапке.
— Нету? — осведомился Комаров. — Погодите, в одной из комнат лаборатории есть небольшое зеркало, я сейчас принесу.
Вскоре Фитиль убедился, что животное мертво. Однако на всякий случай он попросил заморозить обезьяну:
— Мало ли. Вдруг от холода какая-нибудь фигня выскочит.
Деревенеющее тельце положили в морозильную камеру.
— Сколько нам ждать, профессор?
— Для верности час.
— Долго.
Но едва примата начало схватывать холодом, здание внезапно погрузилось в темноту.
— Электричество отрубили, — с грустью констатировал очевидный факт Фитиль.
— Надеюсь, скоро включат. У камеры достаточная инерционность, однако всему есть предел. А повторная заморозка нарушит чистоту эксперимента, — сказал Комаров.
Они прождали больше часа, и тут терпение Фитиля лопнуло.
