Джорджия рассказала историю о продавщице, которая заявила, что ей не нужен такой большой стол, потому что она слишком молода. Изображая эту женщину, подруга говорила высоким пронзительным голосом, а потом с довольным видом объяснила, что у них с Чарли с тех пор, как они поженились, минимум раз в месяц бывает в гостях двенадцать человек. Лила не раз замечала, как Джорджия с любовью трет золотисто-каштановую поверхность стола, и не раз думала, что, наверное, она гладит столешницу чаще, чем член Чарли.
Бедный Чарли! Родители Лилы в молодости были знакомы с его родителями. Они одновременно находились в Гонконге, когда жизнь там означала деньги, шампанское и успех. Они даже дружили. В старом альбоме есть фотографии. Отец и мать Чарли вместе с родителями Лилы. Они смеются, мужчины одеты в двубортные костюмы, женщины – в платья из тафты. Мать Чарли подошла к Лиле на свадьбе Чарли и Джорджии, пока жених и невеста фотографировались в пятнадцатитысячный раз, улыбнулась ей, спросила, как она поживает, а потом сказала без тени сожалений: «Это должна была быть ты, впрочем, ты и сама знаешь». Лила рассмеялась и постаралась избавиться от нее как можно быстрее. Но глядя теперь на кухню, на то, как все сияет чистотой, вдруг подумала: быть может, женщина была права.
Лила бросила школьный портфель на кровать и тут же улеглась на спину, задрав ноги на стену. Неужели еще только среда? Два ужасных дня в школе, а потом она останется здесь на весь уик-энд, и ей будет совершенно нечем заняться. На прошлой неделе они с Нэнси и Джорджией три часа провели в спортивном зале, а потом все испортили, накупив разных вкусностей в кондитерской, потому что им стало невыносимо скучно. Интересно, как справляются те, у кого нет возможности уезжать из школы по выходным?
В противоположном конце комнаты, сидя на кровати, которую Найт присмотрела для себя, когда собиралась жить здесь с Нэнси и Джорджией, устроилась Дженни Макгакин. Она жевала провод от наушников, уставившись в потолок, а потом села, вытащила наушник, и комната наполнилась металлическими звуками музыки.
– Тут для тебя записка, – сказала Дженни, не глядя на Лилу.
– Что?
С тех пор как они оказались в одной спальне, Макгакин не сказала ей и двух слов. Она наставила толстый палец на записку, лежавшую на письменном столе. Бирюзовые чернила, изящный почерк.
«Лила, уборщицы жалуются, что невозможно чистить пылесосом пол из-за того, что повсюду разбросана твоя одежда; и это не доставляет радости твоим соседкам по комнате. Я знаю, что ты занята, но, пожалуйста, выдели полчаса своего времени на этой неделе, чтобы навести порядок. Мисс Брандон».
Найт закатила глаза.
– Отвратительная сука, – сказала она.
Дженни ничего не ответила. Нэнси устроила бы дискуссию о том, какое качество Брандон является наихудшим, но Макгакин сидела с пустыми глазами и молчала.
– С чего бы уборщицам жаловаться из-за того, что им неудобно тут пылесосить? Наводить здесь порядок – их работа, – продолжала Лила, поднимая большую кучу одежды с пола и засовывая ее в шкаф. Дженни молчала. – Ты на меня пожаловалась? – Лила повернулась к соседке. – В записке сказано, что у кого-то из вас проблемы с моими вещами. Это правда?
Дженни покачала головой.
– Значит, Хейди, – продолжила Лила. Макгакин снова не ответила и собралась вставить наушник в ухо. – Кстати, где она? Мы все должны быть в спальне к десяти часам.
– Она ходит на терапию, – безучастно объяснила Дженни. – И поздно возвращается.
– На терапию? – переспросила Найт.
Одноклассница кивнула:
– В городе.
С каких пор Хейди на терапии? С чего бы ей переживать? Почему она получила дополнительную льготу для похода в город, чтобы говорить о своей глупой жизни и возвращаться поздно? В каком мире это справедливо?
– А почему она на терапии? – спросила Лила.
– Я не знаю, – ответила Дженни.
– Ты должна знать. Ты же ее подруга.
Лицо Макгакин не изменилось.
– Ты уже столько лет живешь с ней в одной комнате и понятия не имеешь, что с ней происходит? Все нормально, ты можешь мне рассказать. Теперь же я тут с вами. Я должна знать.
– Она никогда ничего не рассказывает, – ответила Дженни и взяла книгу, показывая, что ей совсем не хочется продолжать разговор.
– И что она говорит, когда ты спрашиваешь? – потребовала ответа Лила.
Если Хейди ходит на терапию, значит, она наверняка рассказывает про нее, про то, что они были друзьями, и про то, как Найт ее бросила. В таком случае она имеет право знать. Лила подошла, села на край кровати Дженни и, наклонившись к ней, уловила запах дезодоранта и пота. Стало ясно, что соседка не переоделась после состоявшейся днем игры в хоккей.
– Я не спрашивала, – сказала Дженни. – Если ты так беспокоишься, почему бы тебе самой с ней не поговорить? Ведь нас именно для этого поселили в одну спальню, разве нет?
– Извини? – Лила удивленно заморгала, глядя на Макгакин. – Что ты сказала?
– Забудь, – тут же заявила та и снова взяла в руки книгу.
– Так вот почему я оказалась в одной с вами спальне?
Дженни вздохнула и снова опустила книгу.
