Хорошо, хорошо, насилием нельзя ничего добиться, согласна, но в прежние времена, когда женщины носили пышные платья, лучшим способом защиты дамы от оскорблений являлась звонкая гордая пощечина. Разумеется, мне хотелось наброситься на него и молотить кулаками и ногами, как персонаж из «Драконьего жемчуга», но пощечина показалась мне уместной и достаточной реакцией.
Привлекательная гладковыбритая физиономия Эгана дернулась от удара, затем вернулась в прежнее положение. Он будто не удивился, хотя губы у него искривились, а подбородок одеревенел.
– Ты подонок, – понесло меня. – Нет, подонок – это слишком мягко сказано. Ты самый гнусный подонок на свете!
– А я думал, что ты умнее, – парировал он, сдерживая злость из-за пощечины. – Я видел, что он уделяет тебе слишком много внимания, но не верил, что ты позволишь опутать себя сетями глупой болтовни. Вообще-то, я думал, что в тот день, когда подарил тебе кольцо, Адрик все понял, но я забыл, что ему нравится действовать мне на нервы.
После последних его слов искать других виновных не приходилось.
– И потому ты все это устроил? – взвилась я в приступе неудержимого гнева. – Из-за своей мстительности ты собирался втоптать мое имя в грязь тем видео, чтобы я стыдилась даже в зеркало на себя посмотреть?
Эган оглянулся по сторонам и заметил, что студенты, проходившие мимо, останавливались, с любопытством наблюдая за нами. Зевак было немного, всего двое, но лишние уши в любом случае могли повредить его репутации.
– Если тебе угодно кричать на меня или беситься, пойдем в другое место, – нервно сказал он, попытавшись положить конец препирательствам, и схватил меня за руку. Я резко выдернула ее.
– Не прикасайся ко мне! – выкрикнула я так громко и решительно, что он остолбенел.
У меня кровь кипела в жилах, и в тот момент присутствие Эгана с его замашками конченого придурка только подливало масла в огонь. Естественно, моя реакция его разозлила. Брови сошлись на переносице, и он стал похож на разъяренного быка, что, впрочем, было для него характерно.
– Ты обвиняешь меня, хотя именно ты меня обманула? – заревел он. – И еще пытаешься закатить скандал, который испортит мою репутацию?
– Скандалю, когда хочу! – пронзительно выкрикнула я, содрогнувшись всем телом, и сделала шаг вперед. Я была ниже ростом, но ничуть не слабее его. – Из всего, что ты сделал, Эган Кэш, это было…
– Было что? – перебил он, задрав подбородок и глядя на меня с вызовом. Голос его превратился в низкое, устрашающее рычание, но я не собиралась отступать ни на шаг. – Может, скажешь, что такого я сделал? Или ты обвиняешь меня только потому, что выбрала меня на роль злодея?
Прежде чем продолжить, у меня хватило ума тоже посмотреть вокруг. Наблюдавшие за нами студенты стояли довольно далеко, но все же могли нас услышать, поэтому я понизила тон, но добавила в него стали.
– Ты запустил видео, хотя не представляю, как ты его раздобыл, – заявила я. – Ты знал, что произойдет. Ведь если ты вытворяешь нечто подобное, тебе аплодируют и возводят на пьедестал. Но если подобное делаю я, меня обзывают сукой и плюют в лицо.
– Ты считаешь, что после этого видео заслуживаешь чего-то другого? – Эган немедленно и со злостью нанес ответный удар. Он сдерживался с огромным трудом, о чем говорили вздувшиеся на шее вены. – Ты считаешь крутить сразу с двумя парнями достижением, которое заслуживает оваций?
Я сжала губы, подавляя желание выкрикнуть все накипевшее. Пожалуй, мне следовало бы проявить осторожность. Я была взбешена, но разум призывал к сдержанности. Пытаясь совладать с собой, я вдруг ощутила, как желудок налился тяжестью, и меня снова заполнили дурные предчувствия. Отходняк. Ярость трансформировалась в нечто, похожее на печаль.
– Я знаю, что поступила плохо, – сказала я намного спокойнее, – но ты выбрал не лучший способ поквитаться. Ты мог бы придумать что-то другое. Любой иной расклад мог бы тебя удовлетворить. Но именно это было слишком подло даже для тебя.
– Разве только я совершаю низости? Неужели? – спросил он тоном, пробудившим во мне сомнения.
Эган недобро ухмыльнулся, и на его лице появилось то самое выражение, которое я так ненавидела. Сверкнувшая в глазах ирония, саркастическая гримаса не оставляли сомнений, что он потешался надо мной откровенно и цинично. Он словно давал понять: «Я знаю, что к чему, а ты – нет, и потому представляешь собой жалкое зрелище».
– Все, о чем ты говоришь…
