Я уперся взглядом в эти тусклые ледышки глаз, надеясь хоть сейчас переглядеть его, пересилить. Убедить. Пока его взгляд не жёг сетчатку яркостью тысячи солнц, у меня был шанс.
- Я не могу позволить тебе сделать такую глупость!- тихо и яростно сказал я, подходя почти вплотную и едва сдерживаясь, чтобы не толкнуть его в грудь. - Стать монстром.
Он сжал кулаки и ответил на взгляд, не моргая.
- О, я давно стал настоящим монстром! Даже не в тот миг, когда нацепил этот семиугольник с птицей, а парой тысяч лет раньше! - сказал он горячим шепотом. - Ты не представляешь, каково это. Решать за миллиарды людей. Кроме меня никто не понесет эту ношу. Я один. Но я готов быть монстром, если это спасет хоть кого-нибудь.
Непроглядная толща холодной воды в глубине зрачка, серое небо кислотных дождей за радужкой. Он действительно решил.
Где птица, спасшая меня из такой же пустоты?
Отчаяние било под дых. Воздух колючками репья застревал в глотке. Страх не отпускал сердце, с каждой секундой сжимая сильней. И я отступил, теряясь, не зная, как поступить. Первым отвел взгляд, хотя мог бы еще бороться.
Сдался. Оставил его одного.
Когда гаснет звезда, как зажечь её обратно? И как самому идти вперёд в темноте?
Феникс тоже опустил голову.
- Мы идем в Ось, - сказал он, обращаясь к солдату. - Сержант, вы останетесь у лифтов. Дождитесь сигнала. Ящер, ты разбираешься в этой станции лучше меня, показывай, куда двигать.
Коридор, закругляющийся вверх, уходящий в бесконечность ряд дверей и ламп дневного света. Серебристая стрела Оси за окнами, вот только черноту космоса разбавлял красками краешек голубого диска в углу. Он рос на глазах, отбирая у космоса все больше места. Станция действительно меняла курс и разворачивалась к Земле.
Погруженный в себя, испугавшийся реальности вокруг, я машинально листал в памяти картинки, связанные с Академией. Четыре с половиной года, и каждая их секунда сохранилась в моей голове.
Тысячи раз исхоженный вдоль и поперек коридор.
Здесь были Ронг и Джерри, Меган и майор Джонсон. Столовая, сдвинутые на ужине столы. Комната с двумя койками, выставленная по линеечке обувь и заполненные наградами полки над письменными столами. Значки за сто часов в симуляторе, китайские обереги и черный кофе, когда ты слишком взрослый, чтобы добавлять молоко. Полеты на шаттле к Ма и Па, физкультура с почти настоящей правой рукой, изматывающие попытки поднять в воздух свой первый корабль…
Я считал, что справлюсь со всем один. Без руки и без помощи. Но всё это время, год в Нью-Кэпе, почти пять лет Академии, даже последние недели на Эвридике, меня всегда поддерживали, помогали, давали силы.
Толкали в нужную сторону.
Огненная птица на путях, сохранившая мне жизнь неведомым образом. Больше я не сомневался, что это был он. Потом, под железнодорожным мостом, именно он вытащил меня из реки и глубокой моральной задницы. И после, не раз и не два, помогал мне, прямо или косвенно, оставляя возможность жить самому, но по возможности оберегая от проблем. Он не рассказывал, но я догадывался, как много всего в моей жизни случилось с его помощью.
Вот оно…
Что-то щипало в уголках глаз, когда мы зашли в лифт, ведущий к Оси Станции. Сержант остался снаружи, дверь за нами закрылась. Феникс шумно вздохнул и перестал изображать улыбку.
- Ещё пара минут и все будет правильно, - как мантру забормотал он, уставившись в пол. - Я не ошибаюсь. Все будет правильно, обязательно. Потерпите немного, ребята, я все расскажу, только позже. Вы поймете, что я был прав.
Стрекоза молча взяла его за руку, так и не демонстрируя никаких эмоций, будто её острое личико было золоченой маской. Согласна с ним? Или слепо поддержит в любом решении?
Я не могу это так оставить. Не у одной птицы-Феникса есть свой свет.
Вот оно.
Металлические пальцы сомкнулись с лязгом, заставив нити фиксаторов натянуться сверх меры.
- Эй, Феникс, ты говоришь, что всегда держишь обещания, - начал я, пытаясь не перейти на крик, но в крохотной кабине лифта мой голос уже казался слишком громким. - Я тоже стараюсь. Беру пример с тебя, если можно так сказать. Но одну вещь я ещё не сделал, хотя давно собирался…
Мертвые глаза смотрели равнодушно.
Я вскинул правый кулак и врезал ему по лицу, метя в челюсть.
Хруст, оглушительный треск костей. Он успел блокировать. Отклонился назад, уловив мое движение до его начала. Поднял к лицу левую руку.
Металл костяшек встретил его предплечье, изгибая его под жутким углом. Я не обратил внимания. Если удар с правой был для меня непривычен, то уж левой бить я умел превосходно.
В этот раз он не смог сделать блок. Стрекоза взвизгнула на ультразвуке. Мой кулак угодил ему по скуле, голова его мотнулась назад, затылком впечатавшись в стенку лифта. Пошатнувшись, Феникс едва не обрушился на пол.
Стрекоза продолжала визжать, будто врезали ей, а вовсе не Фениксу.
Я опустил руки и выдохнул, зашипев от ножом вонзившейся в тело боли. Фиксаторы дернули протез в нужное положение. Острой резью отозвалось плечо, заныла противно лопатка, застонали свежие швы. Голова закружилась, кабина лифта поплыла вокруг меня.
