- Именно. Поэтому равнины похожи на игру в кости: никогда не знаешь, что тебе выпадет. Лес — это проверка на мастерство. Равнины — проверка на удачу. Один караван пройдет весь путь благополучно, не потеряв ни единого человека, а другой оставит в траве половину опытных воинов. Хуже всего, что мы далеко от основной дороги, там-то уже все окрестности протоптаны и проверены. Меньше риска. А мы сейчас идем по малоизвестной части, и неизвестно, на что мы можем нарваться.
Мне и до рассказа Летящего было неуютно на открытом пространстве. После узеньких улиц города и густого частокола деревьев в лесу здесь меня охватывало ощущение уязвимости и беспомощности. Бесконечно высокое небо, откуда могут налететь хищные птицы, бесконечно широкие просторы равнины, где караван просматривается со всех сторон, так еще и в земле таятся неведомые опасности. Лес, несмотря на все, что там было, казался сейчас довольно уютным местом.
Цепочка из двенадцати повозок растянулась на большое расстояние. В лесу огромный фургон замыкал процессию, на равнине же его поставили в начало каравана, массивные флегматичные яки медленно шли, невзирая на отсутствие дороги и высокую траву, а после них оставалась широкая вытоптанная полоса, по которой вилорогам было легче продвигаться. А перед яками ехали два охранника с копьями и постоянно прощупывали впереди почву.
Мои размышления были прерваны криком со стороны каравана:
- Сбор!
Мечник посуровел, сделал знак следовать за ним и вернулся к каравану, как и прочие охранники. Я посмотрел по сторонам, но не увидел никакой опасности. Постояв рядом с повозками несколько минут, мы вернулись на прежнее место, вот только Летящий больше не улыбался.
- Что случилось?
- У Танцора лупоглаз угодил в зубастую яму.
- Что? - мне показалось, что я неправильно расслышал его слова.
- Есть такая пакость здесь. Никто не знает, как она выглядит и что из себя представляет, потому что она зарывается целиком в землю и лишь пасть держит открытой. Стоит туда попасть чему-то живому, как она захлопывается и пожирает это.
- Но лупоглаз… он же огромный! Если эта яма такая широкая, что может съесть лупоглаза, то как ее можно было не заметить?
- Не такая уж она и большая. Танцор, как обычно, начал пируэты выписывать, - Летящий угрюмо сплюнул, - вот его лупоглаз лапой и попал в зубастую яму. А дальше она захлопывается, и все, уже не вытащить.
- Но лекарь…
- Лекарь не умеет выращивать конечности, - рявкнул Летящий. - И лупоглазы плохо поддаются магии. Их магией убить сложно, а вылечить и подавно.
- И что теперь будет?
- Добряк перережет ему глотку. Так что зря ты дал своему лупоглазу имя.
Больше Летящий не сказал ни слова вплоть до вечернего привала.
Сразу после незамысловатого ужина я отправился на тренировку к Шраму, но тот отмахнулся от меня:
- Иди сам позанимайся, как я тебе показывал.
Он выглядел еще хуже, чем утром. Глаза запали, черты лица обострились, дыхание было неровным и быстрым, и он упорно избегал моего взгляда.
- Учитель, я не…
- Иди, тебе говорят, - грубо оборвал учитель. Я поклонился и ушел, не понимая, почему Шрам до сих пор продолжает злиться, ведь даже Добряк после единственного выговора больше ни разу не поднимал эту тему.
Но стоило мне только взяться за палку-копье и сделать первый выпад, как из-за повозок вынырнул Байсо:
- Шен, пойдем, тебя зовет мой учитель.
Я отставил копье в сторону, обрадовавшись предлогу отложить тренировку, ведь без Шрама все мои потуги становились бессмысленными:
- Байсо, скажи, тебя Джин Фу наказал за то, что мы ушли ночью в лес?
- Нет, - пожал плечами мальчишка. - Сказал лишь, чтоб я не создавал ему проблем, и все. А что?
- Добряк вместо меня наказал Шрама, и учитель теперь не хочет со мной разговаривать.
- А ты поговорить с ним не пробовал?
- Пробовал, но…
- Понятно, - вздохнул Байсо. - Ты ему что-то пискнул, он тебя послал, и ты ушел. Так?
- Да, - согласился я, - но ведь он учитель, и я должен его слушаться.
- Слушай, учитель будет злиться, если я быстро тебя не приведу. Давай сначала сходим к Джин Фу, а потом я поговорю со Шрамом.
Я впервые оказался внутри фургона не из-за ранения, внутри обстановка напоминала небольшую комнату в зажиточном доме: мягкие красочные ковры, несколько кроватей, отгороженных занавесями от остального пространства, низенький стол с посудой, светильники на стенах, только вместо шкафов стояли сундуки, покрытые шкурами. Джин Фу сидел на подушке за столом и внимательно разглядывал какие-то бумаги, чуть позади него на коленях сидела Юэ Сюэ. Она смотрела на пол перед собой и не подняла головы, даже когда мы поприветствовали торговца.
- А, Юсо Шен, добрый вечер, - приятно улыбнулся Джин Фу и жестом пригласил сесть рядом с ним. – Ты же у нас эксперт по массивам. Посмотри на эти записи и скажи, есть тут что-то полезное.
