Теперь людям не приходилось стоять, улавливая все те же стихи. На этот раз, пять рядов низких деревянных скамеек с железными ржавыми спинками стояло посреди зала, чтобы людям было намного удобнее. Сцена стала немного больше, теперь на ней, кроме микрофона, находился большой черный рояль с поломанными клавишами. Он никогда не издавал звуков, но дополнял картину, казалось, время приняло на себя обратный ход, и теперь тридцатые годы плотно вошли в обиход. В зале было сильно накурено, но это не мешало Джимми доносить до чужих ушей и уст осколки своего таланта.
Окна были замерзшими так, что через них едва пробивался лунный свет. Несмотря на поздний час, люди занимали все места. И как только занавес упал вниз, застелив обзор окружающим, Джимми, словно образ, растворился в их сердцах, оставив за собой лишь влажную пелену, которая покрывала глаза всех этих индивидуумов.
Джимми открыл глаза. За окнами было темно, и лишь свет пролетавших мимо фонарей сильно бил в глаза, заставляя каждый раз расширять зрачки. В руке был пакет, из которого парень достал дневник и ручку, открыл несколько страниц и записал свою «идеальную» мечту. Вновь, добавив кое-какие изменения. Парень так и не закрыл глаза. Всю ночь он думал, смотрел в окна, писал сообщения, оставляя свою любовь на протяжении всех, пройденных поездом, миль.
Глава 9. «Холодная осень».
В воздухе пахло свежестью, осень пришла незаметно, и вот уже первое сентября красовалось за окнами. Солнце не грело так сильно, как раньше, а период грусти можно было считать открытым. Джимми все чаще погружался в мир своих картин. «Иллюзорий» брал свое, развиваясь все больше с каждой секундой, показывая молодому человеку новые картины. Это происходило в периоды грусти, ненависти, в те моменты, когда Саманта не могла успокоить его или ее не было вовсе. Голос в голове чаще выходил на связь, но это так же оставалось тайной для всех, кроме дневника.
Один момент не давал покоя разуму парня. Почему-то именно этой осенью Джимми было холодно. Как давно он не испытывал подобного чувства? Каждая осень была для парня чем-то волшебным, словно загадочный куб, который так тяжело собрать воедино. Эти сонные деревья, качающиеся в такт сильным порывам ветра, вскоре сбросят одежду, наслаждаясь полетом золотого сентября. Тонкая пелена льда покрывала лужи, в которых замкнут бензиновый аромат, играющий на световых лучах солнца. А оно уже не грело, лишь освещало красоту мира, как перед кровавой смертью скользящей походкой пролетает жизнь, бросая небрежный блик на величие момента, когда душа покидает тело, чтобы остаться навсегда в талом воздухе, развеется в нем, войти в легкие всех этих «умников» и испепелить их психику дотла. И стоило только умереть лету, как в голове Джимми поменялось все. Весь этот мир стал другим. Сезон дождей и туч, чая и грусти, теплоты и холода, красоты и смерти. Джимми чувствовал каждое дыхание осени, касания ее нежных ладоней и, как небрежно, она срывает листья. Казалось, весь мир превратился в едкий дождь, чтобы подарить свободу молодому человеку. Нет, не ту иллюзию, которую впитывают люди каждый день, повторяя, что им так хорошо под маской, а именно свободу, когда душа готова разорваться на мелкие части, чтобы наблюдать за миром из-за усталого горизонта. Осень, которая поселилась навсегда в «Иллюзорий», пропитала все листы и строки. Осень, которую так любил Джимми.
2 сентября 2011 год
« Я схожу с ума. Этот голос в моей голове все чаще приходит, разговаривает со мной. Он так мил и любезен, иногда, пугает. Вводит в грусть. Я никому не хочу говорить об этом. Раз в неделю мы ведем с ним беседы, он помогает мне вспоминать что-то, заставляет мыслить шире, показывая весь горизонт моего «Иллюзория». Я не знаю, что выйдет из этого, но пока что мой разум может его принимать».
В тот вечер, Джимми как всегда ждал Саманту в сети, но никак не мог ее поймать. Телефон, на который парень пытался так настойчиво дозвониться, был выключен, и снова мысли впивались в разум молодого человека. Девушка даже не представляла, что происходило в голове Джимми в такие моменты. Картины перед глазами менялись одна за другой. Его разум, хотя парень и не хотел даже думать о таком, рисовал полотна, где Саманты в объятиях других мужчин, сладко стонет, целует их влажные похотливые губы. Все это, еще больше втягивало Джимми в грусть, разбавленную ненавистью. На глазах проступали капли слез. Каждую минуту молодой человек набирал знакомый номер, но слышал там только холодный, пронзающий сердце, компьютерный голос оператора, который сообщал о том, что телефон выключен. Прошло очень много времени, пока на мониторе компьютера загорелся значок конверта.
Ведьма: «И что ты мне названиваешь?»
Джимми: «Где ты была? – сквозь слезы обиды, еле различая экран и буквы в нем, писал парень – Я очень сильно волновался!»
Ведьма: «В баре сидела с друзьями. А что?»
Джимми: « А сообщить было не судьба? Или ты думаешь, что мне все равно где ты и что с тобой? Так ты сильно ошибаешься! Что за друзья?»
