Ведьма: «Да. Волновался ты. Рассказывай сказки. Ты только о себе и думаешь. Твоя ревность мне уже надоела! Я увольняюсь через пару дней! Дай мне побыть с друзьями. Я домой зашла на пять минут, чтобы тебе только написать!»
Джимми: «И куда ты сейчас?»
Ведьма: «Гулять! Хватит с меня твоих истерик! Напьюсь, займусь с кем-либо любовью! Ты ведь это так жаждешь услышать?!»
Джимми: «Нет. Я просто хочу узнать, с кем и куда ты идешь?»
Ведьма: «Тебя это не касается! И вообще, я уже сказала, что буду делать. И только не начинай плакать, как маленький ребенок. Бесит! Пока! И знаешь что, прощай. Мне надоели твои вопли! Все! Нас больше нет!»
Джимми: «Стой! – парень так быстро выбивал сообщения, что кончики его пальцев уже отдавали сильную боль в руки – Подожди! Во сколько ты вернешься?!»
Джимми так и не получил ответа. Снова телефон появился в руках, знакомый номер, и все тот же холодный голос оператора, словно сверлом, пробирался в самый центр мозга, заставляя парня дышать ненавистью, сквозь капающие слезы.
Это, как механизм, задев одну часть, он начинает крутить мельчайшие детали, создавая необратимый процесс мышления. «Иллюзорий» вновь затягивал в себя, но Джимми даже не пытался этому сопротивляться. Совсем наоборот, парень старался укрыться в своих мечтах и мыслях, как черепахи прячутся в панцирь при виде опасности. Парень до сих пор не понял одну вещь. Ведь его придуманный мир был еще большим злом, чем чуждая реальность, которая не терпела ошибок.
Обида на Саманту сдавливала грудь. Джимми хотел закрыться от всего мира, и единственным способом являлся уход парня в свою выдуманную вселенную, или как он называл ее: «Иллюзорий». Почему с ним так поступает девушка? У Джимми не было ответа, лишь зло переполняло его душу, выдавливая кровавые слезы, то ли боли, то ли ненависти. Парень откинулся в кровати, ожидая звонка, и тихо прикрыл глаза.
В этот раз Джимми приехал на машине в такое знакомое место. Дверь открылась и черные туфли, опустившись на снег, оставили свой отпечаток. Все было, как и всегда. Яркие фонари вдоль дороги, закрытая забегаловка, липкий снег хрустел под ногами. Лишь пару не значительных деталей менялись с прошлыми возвращениями. На парковке было не так темно, длинные неоновые лампы освещали небольшие куски, длинной в пару метров. Они не горели, нет, лишь выдавали короткие блики, словно пульс человека на больничных мониторах, то загорались, то потухали. Джимми шел среди машин, обрисовывая последние детали этого места. Холст, который некогда был чист, теперь же наполнился красками, картина мечты была уже готова. Оставалось вдохнуть в нее фантазию, случай, происшествие. Все тот же длинный и острый нож, отражая лунный свет, блестел в руках парня. Он не спеша продвигался к силуэту девушки, которая стояла к нему спиной, словно не слышала хруста снега позади. Ее черные волосы трепал ветер, будто флаг или тысячи шелковых нитей. Джимми не видел ее лица, но знал наверняка кем она может быть.
Парень тяжело дышал, подходя все ближе. Пальцы, обтянутые белой кожей перчаток, все сильнее сжимали рукоятку ножа. Глаза наливались багровой жидкостью, зрачки расширились, парень вдыхал прекрасный аромат духов, но желание было сильнее его. Он подошел вплотную, резко зажав девушке ладонью губы, чтобы она не смогла даже вскрикнуть. Все остальное происходило очень быстро, но только не в воображении парня. Ведь, он так долго ждал этого момента, и не насладиться им просто не имел права. Парень чувствовал всем своим телом, как нож плавно проникает в спину, проходя барьер из куртки и кожи, вонзаясь острием в тело. Волна удовольствия пробивала насквозь Джимми. Это самое прекрасное чувство, которое испытывал парень в своей жизни. Молодой человек отвел руку назад, чувствуя, как нож покидает тело девушки, медленно и туго, словно кожа не хочет выпускать его из себя. Джимми размахнулся еще раз, и всадил нож в тело до самой рукоятки так, что горячая кровь хлынула струей на его кисти и перчатки, словно обжигая незащищенную кожу. Он еще несколько минут держал нож в теле своей жертвы, пока та билась в конвульсиях, затем вытащил окровавленное острие, и девушка рухнула вниз на снег, образуя на нем багровую лужицу.
Тело Джимми пробирала дрожь удовольствия. Капли крови, соединяясь в маленькие ручейки, скатывались вниз по ножу и перчаткам, капая на снег, дополняя цветом, и без того, прекрасное полотно. Придя в себя, молодой человек, нагнулся над своей жертвой, положил ей руку на плечо и собрался посмотреть, но «Иллюзорий», словно не желая этого, вытолкнул парня в окружающую реальность, заковав двери цепями.
Джимми долго не мог прийти в себя, его разум, вместо удовольствия, покрывали волны страха, ужаса, гнева. Он схватил со стола сигареты. Дрожащими пальцами достал одну из них и закурил.
