Прибежавшим на крик Рика Натаниэлю и Бу с трудом удалось оттащить Карата и прекратить избиение Рыжего. Тела бывших рабов были спортивными, но их форма поддерживалась для женской услады, опыта в драках они совершенно не имели. Зато Зейн прошел отличную школу боев без правил. Сначала он дрался с теми, кто называл его маменькиным сынком. Потом, сбежав от матери и устроившись на первый попавшийся корабль, с его командой, решившей использовать красивого паренька в качестве девочки. Потом попал на арену нелегальных боев, заработал там деньги и с триумфом вернулся к матери. Потом он выбил даже зачатки неуважения и непокорности у собственной команды. И продолжал держать себя в отличной форме.
Поэтому Кириллу досталось знатно. Но он бы не был собой, если бы, сплюнув кровь и криво усмехнувшись разбитыми губами, не заметил издевательским тоном:
– Что, тебя взяли на борт ради нашего воспитания? Матильда ручки свои марать не хочет?
– Ты! – рванулся к нему Зейн, но Большой Бу держал его крепко. – Ты! Оскорбил! Мою! Женщину! Плевать мне на твое воспитание, но если ты будешь причиной хоть одной ее слезинки, умоешься кровью.
Кирилл погонял во рту кровь, прицелился и весьма метко плюнул в лицо Зейну. Тот окончательно взбеленился, вырвался из захвата Бу и опять накинулся на Рыжего.
На этот раз Зейна пришлось связать, используя для этого порванные простыни. Неизвестно, как отнесется к этому Матильда, но вид лежащего без сознания Кирилла вынуждал идти на крайние меры. Вряд ли капитана обрадует труп на корабле!
К счастью, Натаниэль умел управляться с медкомплексом. Пока он занимался Рыжим, Рик под руководством матерящегося Зейна переводил полет в автоматический режим, а Большой Бу отмывал каюту капитана от крови и пытался навести там хоть какой-то порядок.
О самой Матильде вспомнили только через час. Рик вооружился чашкой с горячим чаем, пледом и тарелкой с наскоро приготовленным ужином и отправился к девушке. Остальные, даже Зейн, мудро решили ей пока на глаза не показываться.
***
Матильду разбудило легкое прикосновение. Она открыла глаза и увидела Рика, заботливо укрывающего ее пледом.
– Оставь, – зевнула она. – Если я тут продолжу спать, то потом все тело болеть будет. Сколько времени прошло?
– Около часа, – ответил Рик.
– И какие новости?
– Зейн избил Кирилла.
– О! Надо же. А что еще хорошего случилось?
– Вот, ужин.
– Замечательно, – Матильда потянулась, разминая мышцы, а потом схватила Рика за ухо. От неожиданной боли он вскрикнул. – Кто капитан «Сырка»?
– Вы, мэм.
– Кого слушаются все члены экипажа?
– Вас, мэм!
– Чьи приказы ты должен исполнять?
– Ваши, мэм, - уже стонал Рик.
– Так какого черта ты, маленький паршивец, скулил у меня под дверью? Кто тебе Зейн? А? Отвечай!
– Никто, мэм.
– Если ты еще раз осмелишься послушать Зейна в чем-то еще, кроме обучения, отведаешь вербовой каши, ясно? – Матильда отпустила ухо Рика и взяла чай.
– Ясно, мэм, – он какое-то время прижимал красное ухо к голове, легонько его поглаживая, а потом спросил: – А что такое вербовая каша, мэм?
– А, это нас так на Ситечко воспитывали. Верба – дерево такое, прутья гибкие, крепкие. Как по ягодицам влупят, так долго будешь помнить. Очень удобно – верба везде растет, как нужно, хворостину выломал и поучил кого надо.
– Вас били, мэм? – поразился Рик. – Вы же не рабыня!
– Ну и что? – пожала плечами Матильда. – Много ты знаешь о жизни фермеров нашего клана! Никакого модного гуманизма и пестования детишек. Там, где детворы и физической работы много, не до церемоний.
Поев, она подобрела и решила, что пора прекращать свое добровольное заключение в машинном отсеке. Да и с повреждениями Кирилла стоило разобраться.
– Что с ним? – спросила она у Натаниэля, пристально следившего за работой медкомплекса.
Натан молча подал ей распечатку.
– Вот же ж… ребра ему сломал, гад! Зейн!
– Он в вашей каюте, Матильда.
– Зейн!
– Он не может прийти, – сказал Бу.
– Почему? – удивилась девушка. – Вы его побили?
– Нет, связали.
– Ого!!! – Матильда побежала к себе.
Запелёнутый в простыню, бешено вращающий глазами Зейн с кляпом во рту выглядел до того потешно, что Матильда сначала хохотала до боли в животе, а потом камерой браслета наделала кучу голограмм с разных ракурсов.
– Какой ты милый, – пропела она, присаживаясь на койку и целуя Зейна в лоб. – Я сейчас кляп достану, но будешь ругаться, попрошу Бу вставить его назад. Понял?
Карат мрачно кивнул. Отплевался от мокрой тряпки, поскрипел зубами, а потом сказал:
– Ти-ти, выходи за меня замуж.
– Это точно Зазеркалье,– пробормотала Матильда когда к ней вернулся дар речи. – Однозначно, Зазеркалье. Или театр абсурда. Зейн, ты надо мной издеваешься?
– Нет, – буркнул он. – Я честно хотел сделать тебе предложение. Красиво, с цветами и рестораном, но ты сначала меня похитила, а потом твои придурки меня связали!
– Ну так подождал бы, пока развяжут, встал хотя бы на одно колено… – Матильда одернула свою застиранную футболку, в которой – кажется, сто лет назад – собиралась лечь спать после тяжелого пилотирования. – Да и я не одета…
