— А дальше что, Филипп? — попыталась достучаться я до его разума цивилизованного человека. — Не будешь же ты меня вечно тут держать!
— Захочу — буду, — от горячего дыхания встали дыбом все мелкие волоски на затылке. — Я еще не кончил. Уйдешь, когда я наиграюсь.
— Все, Филипп! Я уже наигралась! — пискнула я, пытаясь вывернуться из-под него и уже откровенно паникуя.
— Ты проиграла.
Всего за пару минут мой триумф обернулся унизительным поражением.
Я лежала лицом в кровать и ждала, что будет делать Филипп.
Спустя несколько долгих секунд он убрал руку с моего затылка, и я смогла нормально вдохнуть.
А вот промолчать не смогла.
— Проиграл — ты, — презрительно выдохнула я. — Не смог удержать деньгами, пришлось силой.
Стоило ли провоцировать насильника и психопата?
Нет.
Но я не видела признаков того, что он по-настоящему сумасшедший.
Надо было убедиться окончательно. Терять все равно нечего. В нашем раскладе уже не существует «правильного» поведения для жертвы. Только личный выбор хищника.
Стоило мне расслабиться, перестать сопротивляться и даже поерзать, устраиваясь под его тяжелым телом поудобнее, как Филипп тут же выпустил меня и откатился в сторону.
Лег рядом набок, опираясь головой на локоть и лениво-расслабленно возразил мне:
— Деньги не для того, чтобы держать тебя.
— А для чего? — хмыкнула я, садясь и закутываясь в одеяло по горло.
Было уже все равно, что он подумает. Физически я действительно проиграла, но морально… Мы только начали.
Завадича совершенно не смущала ни собственная нагота, ни крепко стоящий член, который упруго покачивался, откровенно провоцируя меня. Отвести от него взгляд было сложновато.
— Деньги, Вера, нужны для расстановки четких границ в отношениях. И для компенсации всего того, что ты мне даешь.
Его рука нырнула под одеяло и, не успела я дернуться, как чуткие пальцы прошлись по моему бедру, коснулись кожи по одному, словно Завадич пытался сыграть на мне нежную мелодию из невесомых нот.
— Что даю? — усмехнулась я как можно циничнее. — То же самое, что тебе дают все остальные?
Он улыбнулся.
Просто — улыбнулся, без искривленного уголка рта, без холода стали в глазах, без затаенных интриг под маской дружелюбия.
Придвинулся чуть ближе и зарылся пальцами в мои волосы. Потянул их назад, одновременно массируя кожу головы. Коснулся прохладными губами уголка моих губ.
Обеими руками нырнул под одеяло, обнимая под ним ласково и трепетно.
Пока я соображала, как бы поэффектнее дать по этим рукам, он перетащил меня к себе, прижал спиной к груди.
Коснулся губами шеи сзади и тихо проговорил на ухо своим низким голосом:
— Ты даешь мне себя. Свои стоны, свои искры в глазах, искренность, огонь, отзывчивость. Такую нежность, какой не найдешь больше ни у кого. Вот за это я и хочу тебе отплатить.
— За нежность надо платить нежностью. Искренностью, огнем и так далее. А не пачками купюр!
— Вера…
Глубокий смех его зарождался где-то в недрах его тела — я чувствовала, как вибрируют низкие тона в груди, но почти не слышала его. Лишь тихий шелест над самым ухом.
— Ты ведь умная. Ты знаешь, что разным людям нужно разное. Кому-то — ответная нежность. А другим — подарки, внимание, защита, статус. Деньги — универсальное средство обмена. Чтобы не было претензий и недовольства, что ты получила меньше, чем дала — я компенсирую это деньгами.
— И какой курс обмена?
— Можешь сама посчитать. Ты дала мне больше, чем я ожидал. Я дал тебе больше, чем планировал. Думаешь — все равно недостаточно?
— Нет! — фыркнула я, прежде чем поняла, что он неправильно поймет мой ответ. — То есть, да! То есть… Нет, все не так!
Сухой смешок мурашками пощекотал мою шею.
— Хорошо, давай торговаться. Одевайся, спускайся в гостиную. Какой уж теперь секс, раз надо обсуждать сделку.
Он еще раз медленно провел ладонями по всему телу, и от этой простой ласки кожа запела что-то неразличимо радостное, похожее на арии принцесс в диснеевских мультиках.
Ни один «тактильный котик» из современных «экологичных» мужиков не прикасался ко мне так трепетно и с таким удовольствием.
И моим — и, судя по всему, своим.
Филипп отпустил меня, легко поднявшись с постели, и я так сильно расстроилась, что продолжения не будет, что сама себе удивилась.
Он открыл очередную сливавшуюся с искусственной скалой панель и накинул на себя черный шелковый халат.
— А мне? — Возмутилась я. — Дай мне тоже во что одеться!
Юбка осталась на ступеньках. А кофта? Вообще без понятия.
Спускаться по лестнице в одних трусах и туфлях — такое себе удовольствие.
Да еще и под внимательным взглядом Завадича. Я нисколько не сомневалась, что отворачиваться, чтобы меня не смущать, он даже не планировал.
Он невозмутимо развернулся, открыл следующий шкаф и кинул мне на кровать вешалку с белой мужской сорочкой.
— Э! А еще одного халата у тебя нет? — Крикнула я в его удаляющуюся спину. — Ни за что не поверю, что у тебя нет женских халатов всех размеров для твоих подружек!
— Нет, — бросил он, не оборачиваясь. — Люблю, когда девушки ходят по дому в моих рубашках.