В любой другой ситуации я бы и сама на него рявкнула, но сейчас слишком хорошо понимала, насколько реально виновата. Я сидела на водительском месте и смотрела на свои пальцы, которые дрожали как у запойного алкоголика.
— И что делать будем? Даже не посмотришь, что нахреначила, обезьяна?!
— Я хотела…
— А ну вылазь! Вылазь и глянь, что натворила!
Мужик наконец отошел в сторону и я на трясущихся ногах выкарабкалась на твердый асфальт. Забрала телефон, цепляясь за него как за последнюю надежду. Меня штормило так, словно я месяц плыла на корабле, а не вела машину меньше часа.
«БМВ» темно-синего цвета стояла под углом к моей машине и через весь бок у него шла глубокая вмятина с содранной краской.
Я сглотнула и повернулась к своей машине.
У меня было вмято крыло. Вроде бы даже не слишком глубоко.
Но…
Неотвратимо.
Мне было больно и страшно смотреть на это все. И больше всего на свете хотелось отмотать время хотя бы на десять минут назад, на тот момент, когда я краем глаза увидела парковку и отогнала мысль остановиться и прийти в себя.
Почему я этого не сделала?
— Налюбовалась, шлюхина дочь? — прогремело над ухом. — Сука, месяц назад новую тачку купил! Надо ж было в эту шибанутую вляпаться!
— Давайте… — я сглотнула, боясь поднять на него глаза. — Давайте я вам денег дам…
— Какие деньги?! Ты за всю жизнь не расплатишься! Гаишников вызывай!
— Много дам…
— Ты совсем дура, что ли? — осведомился мужик, чуть-чуть все же сбавив обороты.
Даже с некоторым интересом. И чуточку ослабевшее давление дало мне шанс чуть-чуть выдохнуть и вдруг понять, что есть же выход!
— Сейчас, сейчас, я только… — я начала вертеть телефон и чуть не уронила его на асфальт. Острый страх плеснул с такой силой, словно я второй раз попала в аварию. — Сейчас позвоню и разберемся.
— Да сам ментам позвоню, сиди уж!
— Я не…
Я нашла в списке контактов Филиппа.
Он же поможет? Он мне права сделал на раз-два. Он подарил эту машину. Не бросит же он меня в такой ситуации? И мужик будет поменьше орать на другого мужика.
Я бы даже посмотрела, как он орет на Завадича. Как тот удивленно поднимает изящную бровь. И как леденеет сталь его глаз перед смертельным ударом.
Эта мысль меня неожиданно согрела, и я даже улыбнулась, пряча эту улыбку от агрессивного владельца пострадавшей «Бэхи», чтобы не взбесить.
— Вера? — откликнулся низкий голос на втором же гудке. — Что случилось? Ты уже соскучилась?
Я зажмурилась, чувствуя, как отступает леденящий ужас.
— Привет, Филипп. Да, соскучилась.
— А, папику звонишь… — мужик сплюнул на асфальт. — Ну звони, звони. Не завидую я тебе. Столько отрабатывать будешь — год ноги не сведешь.
— Что там происходит? — Завадич уловил что-то и его голос стал обеспокоенным. — Тебе нужна помощь?
Это волнение, готовность позаботиться, его сила, на которую я могу рассчитывать — меня затопила щемящая нежность, пронзительная до слез.
Я вцепилась двумя руками в телефон, все еще жмурясь и чувствуя, как вытекают горячие слезы облегчения.
— Ничего ужасного, — ответила честно. — Уже ничего. Просто я поняла, что люблю тебя.
Мужик, который как раз чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить, издал странный сдавленный звук.
Но ничего не сказал.
Казалось, мир вокруг застыл в тишине, даже машины перестали ездить, чтобы дать мне услышать ответ.
Тишина эта длилась несколько долгих секунд. В том числе и в трубке.
А потом Филипп очень спокойным, аккуратным и странным тоном сказал:
— Вера…
— Что?.. — я прижала телефон к уху, боясь упустить даже вздох.
Так же спокойно Филипп сказал:
— Не надо.
— Что не надо? — не поняла я.
Снова тишина.
Долгая. Дольше, чем несколько секунд. Дольше, чем длилось мое облегчение.
И машины, не дождавшись ответа, снова зашуршали мимо, с раздраженным рыком огибая место аварии.
Я открыла глаза и встретилась взглядом с мужиком, который так и стоял с зажигалкой в одной руке и сигаретой в другой, глядя на меня очень-очень серьезно. Именно выражение его лица заставило меня наконец все осознать.
— Я все испортила? — спросила я у тишины в телефоне.
Тишина ответила голосом Филиппа:
— Да.
И все.
Не может же быть, что все?
Я посмотрела на телефон — оказывается, звонок оборвался.
Он же хотел добавить что-то еще?
Нажала на повторный вызов, но в этот раз гудок шел за гудком и никто не отвечал.
Еще попытка — и снова никто не берет трубку.
На третий раз я опустила руку раньше, чем оборвались гудки и растерянно посмотрела на мужика.
Он молча выудил пачку сигарет из кармана и протянул мне.
— Страховка есть? — спросил мужик, когда мы докурили.
Я молча пожала плечами.
Что-то я подписывала, но пока даже руки не дошли посмотреть, что там мне подарили и как оформили.
Тот отбросил окурок и деловито полез в мою машину, чтобы открыть бардачок. Я равнодушно наблюдала за его действиями. Покопавшись, он вытащил ворох бумаг, просмотрел их, хмуря тяжелый низкий лоб.
— Ага, все на месте, — удовлетворенно кивнул он. — Так. Что дальше… Вину свою признаешь?
— Ага…
А что тут делать? Сама дура…