Он принялся копаться в ящике комода и извлек оттуда идеально выглаженную простую серую футболку. Я с большим трудом воздержался от дальнейших комментариев и ушел в ванную переодеваться. Обычно я намного больше внимания уделяю тому, какое белье увидит на мне мой новый парень, не в последнюю очередь из-за того, что мои фото в нем могли попасть в газеты. Одним из немногих плюсов периода моего саморазрушительного загула стала огромная коллекция сексуальных трусов. Под «сексуальными» я имею в виду, что в них мой член казался больше, а попа – дерзко торчала, но там не было никаких разрезов в паху, и эти трусы не были съедобными. Однако в тот день на мне были мои самые удобные плотно облегающие боксеры, ведь я не предполагал, что кто-то может их увидеть.
Они были бледно-голубые с крошечными белыми ежиками. От футболки Оливера пахло кондиционером для белья и добропорядочностью, и она оказалась такой длинной, что полностью скрывала дизайн трусов. Меня это устраивало, потому что миссис Туфф[32] – нет, это не прозвище моего члена, так я называю принт с ежиками – свела бы на нет все мои шансы.
Когда я вышел из ванной, Оливер уже был в постели. Он сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати и уткнувшись носом в «Тысячу сияющих солнц»[33]. Я быстро шмыгнул под одеяло и завозился там, стараясь сесть поближе к нему, но не настолько близко, чтобы вызвать у него нехорошие подозрения.
– Я чувствую себя как персонаж дурацкого юмористического шоу, – сказал я.
Оливер перевернул страницу.
– Ты, наверное, просто неправильно носишь пижаму? – спросил он, даже не поднимая глаз.
– Что?
– Да, попробуй надеть только штаны и опустить их низко на бедрах, так чтобы виден был твой идеальный пресс.
– Может, как-нибудь в следующий раз?
Я на минуту задумался.
– Ты хочешь сказать, что у
– Мне кажется, тебя это совершенно не касается.
– А если кто-нибудь спросит? Я должен знать, для большего правдоподобия.
Уголки его губ слегка дрогнули.
– Можешь ответить, что ты джентльмен, и к тому же мы еще так далеко не заходили.
– Ты, – сказал я со сдавленным вздохом, – просто ужасный фиктивный парень!
– Я просто пытаюсь накалить фиктивные страсти.
– Надеюсь, что это того стоит.
– Можешь не сомневаться.
Я не ожидал такого ответа и не знал, что сказать. Поэтому просто молча сидел на кровати и обдумывал, что имел в виду Оливер под «можешь не сомневаться».
– Интересная книга? – спросил я, пытаясь отвлечься от размышлений.
– Более-менее, – ответил Оливер и бросил на меня быстрый взгляд. – Ты слишком разговорчивый.
– А ты… наоборот.
– Уже поздно. Я немного почитаю, а потом лягу спать.
– Еще одна причина, по которой парни с тобой не задерживались.
– Люсьен, ради бога, – бросил он, – мы договорились, что постараемся быть полезными друг другу. Завтра утром мне на работу, а сейчас ты лежишь у меня в постели в обтягивающих трусах с ежиками. Я делаю все возможное, чтобы сохранить хоть какое-то ощущение нормальной жизни.
– Если тебя это так расстраивает, я могу уйти вместе с моими облегающими трусами.
Он положил книгу на прикроватную тумбочку и начал массировать виски. Я уже не раз замечал у него этот жест.
– Прости. Я не хочу, чтобы ты уходил. Давай попробуем уснуть?
– Ну… хорошо.
Он тут же выключил свет, а я постарался улечься так, чтобы не нарушить его личного пространства и не задеть его чувства приличия. Матрас у него был жестче моего, но намного удобнее и, возможно, гораздо чище. Я почувствовал запах, исходивший от простыней, – свежий и теплый, так пахнет только что испеченный хлеб, и почти ощущал тело Оливера, лежащее рядом со мной. Это одновременно успокаивало и раздражало меня. Черт с ним.
Минуты медленно перетекали в часы. Я старался быть хорошим соседом по кровати, но, как назло, все тело у меня начало чесаться и покалывать, к тому же я страшно боялся пукнуть. Дыхание Оливера было достаточно ровным, и я начал прислушиваться к своему, мне казалось, что я дышу шумно, как Дарт Вейдер. И тут в моей голове обосновалась ужасная мысль, от которой я никак не мог избавиться.
– Оливер, – прошептал я. – У моего отца рак.
Я уже был готов к тому, что он скажет, чтобы я заткнулся и не мешал ему спать или просто выгонит из кровати, но вместо этого он повернулся ко мне.
– Могу себе представить – как тяжело свыкнуться с такой мыслью.
– Я не хочу с этим свыкаться. Я вообще не хотел с ним знакомиться лично. Но раз уж это случилось, мне кажется ужасно несправедливым, что я узнал его как человека, больного раком. – Я всхлипнул в темноте. – Он самоустранился из нашей жизни и не захотел быть мне отцом, почему он теперь думает, что я приму его только из-за этого дерьма?
– Возможно, ему страшно.
– Да, только когда страшно было
– Нет, он действительно плохой отец, и ты вправе наказать его за это, если хочешь. Но ты думаешь, от этого будет какая-то польза?
– Польза кому?
