– Ну так вот, – Тамара наклонилась вперед с серьезным видом, – мы рады, что у нас наконец появилась возможность поговорить с вами, Люк. Как вам известно, мы считаем, что проект по исследованию навозных жуков способствует восстановлению природного баланса на Земле и потому очень важен.
Я пытался отвечать ей с такой же серьезностью:
– Спасибо. Мы бесконечно благодарны вам за вашу щедрость. Кроме того, мы всегда считали, что вы действительно понимаете нашу миссию.
– Приятно слышать это от вас, – сказал Адам. – Но дело в том, Люк, что наши ценности играют наиважнейшую роль в нашей жизни.
– И… – теперь настала очередь Тамары взять слово, – …в последнее время стали появляться слухи, которые нас сильно взволновали.
– Как мы уже сказали прежде, для нас очень важно, какую энергию мы излучаем.
– А еще для нас важна природа. И возможность жить в гармонии с ней и с самими собой.
– И, если честно и строго между нами, нас немного тревожат некоторые особенности вашего поведения, которые, как нам кажется, плохо сочетаются с нашими представлениями о здоровой и позитивной жизни.
Я был уверен, что они могли бы продолжать разглагольствовать в подобном духе еще не меньше часа, но, к счастью, они, похоже, решили, что я понял смысл сказанного. И теперь оба выжидающе глядели на меня.
Сам не знаю, как удержался и не бросил в них семена.
– Я прекрасно понимаю, о чем вы говорите, – ответил я им. – И если честно и строго между нами, признаюсь, что в последнее время у меня были некоторые проблемы. Но я потратил достаточно времени на то, чтобы все обдумать, заглянуть внутрь себя, и, хотя, вероятнее всего, процесс этот будет медленным и долгим, но я уже начинаю делать первые шаги в попытке все переосмыслить и начать жить правильно.
Тамара протянула руку через стол и накрыла своей ладонью мою, словно благословляя меня.
– Люк, это очень взвешенное решение с вашей стороны. Не у многих людей хватит мужества на такое.
– И хочу сразу уточнить, – сказал Адам с немного смущенным видом, – это никак не связано с тем, что вы гей.
Тамара кивнула.
– У нас много друзей-геев.
Я распахнул глаза, демонстрируя им свое удивление – это выражение лица я уже давно и хорошо отрепетировал.
– Знаете, мне такое даже в голову не приходило.
Через пару часов они официально заявили о том, что посетят «Жучиные бега», так как их поездка на йога-курорт сорвалась. Я поздравил и одновременно утешил себя потрясающе вкусным шоколадно-карамельным брауни. Нет, серьезно, он оказался даже вкуснее, чем настоящий, невеганский шоколадно-карамельный брауни. И у меня родилась теория, по которой заказывать десерты в веганском ресторане – все равно что заниматься сексом с людьми, которые уступают тебе в привлекательности, – они понимают, что не добьются особого успеха, поэтому больше стараются вам понравиться.
– Как вам салат с плодом хлебного дерева? – спросила Бронвин, появляясь у меня за спиной.
– На удивление, очень хорош. На тридцать секунд я даже перестал сожалеть о том, что в нем нет мяса.
Она сложила руки на груди.
– Вижу, вам приходилось сдерживать себя, не так ли?
– Да, да, вы правы. Они ужасные люди, Бронвин.
– Я виню во всем йогу. Все эти позы собаки лицом вниз до добра не доведут.
– Они даже сказали фразу: «Это никак не связано с тем, что вы гей».
– А на самом деле именно в этом и была загвоздка?
– Да. – Я собрал последние крошки брауни. – Они уже осознали, что быть гомофобами плохо, но пока не смогли соотнести это с тем фактом, что все геи вызывают у них подозрения.
Бронвин только вздохнула.
– Вам принести еще брауни?
– Думаю, можно. Все равно фирма платит. И мне кажется, они задолжали мне еще один кусочек.
Итак, она принесла еще брауни. И я, представьте себе, съел его целиком.
– Ой, кстати, – сказал она, усаживаясь на ящик для вина из переработанного мусора. – Риз написал мне сообщение. Хочет знать, не уволили ли вас. Он сильно за вас переживает, Люк. Ведь, по его мнению, вы такой глупенький.
– Думаю, все прошло замечательно. А глупенький я или нет, что ж, когда мне нужно, я умею удручающе хорошо заискивать перед натуралами.
– Такова жизнь, не правда ли? Но, возможно, это лучше, чем сидеть в глубокой заднице.
Я поморщился.
– Вам не кажется, что я… совершаю ошибку?
– Откуда мне знать? Я же не какой-нибудь гейский папа. Вы поступаете, как считаете нужным. Ну а сами-то что вы думаете?
Я снова поморщился.
– Ну, по работе мне не часто приходится этим заниматься. Просто сейчас возникла такая необходимость.
– Это, – предположила она, – из-за того, что газеты выставляют вас каким-то помешанным на сексе наркоманом?
– Вообще-то, в последнее время в газетах публикуют только мои фото с очень приличным парнем.
– Да, но все это только притворство, ведь так?
Я закрыл лицо ладонью.
– Риз что, всему Уэльсу рассказал об этом?
– Ой, сомневаюсь. Не думаю, что он знает кого-нибудь в Лланвиллине. Ну да ладно, – она снова встала, – вы должны привести сюда вашего фиктивного парня на фиктивное свидание. По такому случаю я даже приготовлю фиктивный бургер.
– Вообще-то он вегетарианец.
