– Не самое надёжное место для укрытия, – заметил он. – Ты кому-нибудь звонила?
Вопрос привёл Эльвиру в смятение. Отчего-то ей ни пришло в голову куда-то звонить. Она покачала головой.
– Мой телефон в спальне. Извини, я сама не своя от страха.
– Хватайся за ноги, – велел он, кивая на труп, когда злость перестала клокотать в горле. – Бросим тело в камин.
– Стас, я…
– Боишься? Брезгуешь? – Он с размаху двинул тело Уборщика по бедру. – Эта куча навоза – шлейф твоей измены! Лучше не зли меня, Эльвира! Сукин сын пришёл сюда благодаря тебе.
– Стас, я не могу. Меня стошнит.
– Это меньшее, о чём тебе стоит беспокоиться, дорогуша, – небрежно сказал он. – Хватайся за ноги, иначе я заставлю тебя тащить его в одиночку!
– Пожалуйста, не заставляй меня делать это. – Она плакала, жалея, что не додумалась сбежать из аллеи в другое место. На доме лежало проклятие, теперь она окончательное в это поверила.
– Эльвира!
– Я не хочу, Стас! – повысила она голос. – Случившемуся есть рациональное объяснение. Ты защищался в своём доме. Мы ни в чём не виноваты! Давай вызовем полицию, не толкай меня на ещё одно преступление.
– Тебе понравилось отвечать на вопросы следователя? Тогда ты ещё глупее, чем я о тебе думал.
Он поволок труп по полу, пятясь назад, но у дверей остановился. Оставлять кровавую дорожку до камина в зале было нельзя. Кто-нибудь обязательно увидит оставленные на паркете кровавые разводы, не говоря уже о коврах с толстым ворсом. Надо бы не забыть дать прислуге оплачиваемый выходной на сегодня.
– Разожги камин! Да не жалей дров. А я поищу, во что обернуть тело.
– Я не хочу в этом участвовать. Пож…
Нож, который недавно был приставлен к горлу Станислава, воткнулся ей в живот по самую рукоятку. От неожиданности она не успела вскрикнуть. Тягучая боль скрутила внутренности. К ней вплотную придвинулось гневное лицо мужа.
– Как же я устал от твоих стенаний, – прошептал он. – Мне противен твой визжащий голос, твои отбеленные зубы, твой запах. Я дал тебе всё и получил взамен коварство. Ты самый неблагодарный человек на свете, Эля. О, я знаю, что ты могла бы мне сказать. Только до меня твои лживые плевки не долетят. Отправляйся в ад, сучка.
Он дотронулся до её горячих губ, а затем повернул нож, чувствуя, как на лезвие наматываются кишки.
– В наш дом забрался вор, дорогая. Он убил тебя, а я убил его. Филипп обезумеет от горя, тебя он всегда любил больше, чем меня. Что поделать, ты стала приносить слишком много убытков. Я разошлю приглашение на похороны всем твоим знакомым, об этом можешь не переживать. Передавай привет своей склочной матери. Терпеть её не мог.
Эльвира съехала вниз, запрокинув голову на бок. Троер какое-то время смотрел на мёртвую жену, тщетно пытаясь вызвать в себе хотя бы каплю сострадания. Напрасно. Измена жены не оставила ему выбора. Она встала в один ряд с теми, кто желал ему вреда. Её участь была решена в тот момент, когда загорелый болван явился к нему в кабинет со стопкой откровенных снимков. Эта история научила его тому, что доверять нельзя даже самым близким людям.
Он стёр с ножа свои отпечатки и вложил орудие убийства в неподвижную ладонь наёмника, посчитавшего себя умнее других. В общих чертах рассказ для полиции не отличался от правды: они с женой катались по поместью, когда на них напал грабитель. Супруга сбежала, а двое мужчин прошли в дом, где разыгралась трагедия. Эльвира Троер погибла, спасая мужа. На памятник он не поскупится.
Перед тем как звонить в полицию, желательно бы отшлифовать детали легенды. Но сначала надо закончить ещё одно паршивое дело.
Станислав Троер перешагнул через труп нанятого им с помощью посредника человека и извлёк из сейфа две запасные обоймы к пистолету. В горле першило от пороховых газов. Перед тем как отправиться в берёзовую рощу он спустился в погреб и вдоволь напился вина.
Роман лежал на заднем сиденье со связанными за спиной руками. Вздёрнутые к пятой точке ноги соединялись с руками верёвкой и страшно онемели за то время, что он находился в отключке. Как бы он ни напрягал мышцы, крепкие узлы не поддавались, лишь больнее вгрызаясь в кожу. За окнами «Киа» сквозь тёмную дымку ночи виднелись деревья. Когда они практически одновременно очнулись, убийцы в салоне не было. Он заранее подготовил флакон с едкой дрянью, и накинул каждому на лицо пропитанную ей тряпку перед выездом из подземного гаража. Хитрая сволочь и тут их переиграл.
Писатель думал об идее нового романа, который напишет по мотивам свалившихся на них злоключений, если им удастся выжить. Ещё он думал о близких ему женщинах – Яне, вдохнувшей в него искру жизни, и дочери, без которой многое потеряло бы смысл. Он обязан уцелеть, чтобы сказать им спасибо.
– Как успехи? – обратился он в темноту.
– Не получается, – раздался запыхавшийся голос Антона с переднего сиденья. Сцепленные вокруг верхнего поручня руки после долгих попыток высвободиться обмякли. – Узлы сделаны на совесть.
– У меня та же история. Как ты себя чувствуешь?
