Я поспешно закивала, потому что уже была готова пообещать что угодно, лишь бы выбраться из-под его тяжелого тела и отодвинуться. Хотя бы немного, самую чуточку – метра на два-три! Алекс помедлил, изучая выражение моего лица, но, наверное, счел его достаточно честным, потому что наконец-то слез с меня и помог сесть ровно, после чего устроился рядом и для надежности взял за руку.
– То, что ты тут видела… – начал он.
– Совершенно меня не касается, – перебила я, – все прекрасно понимаю, просто в первый момент стало обидно, что…
– Еще как касается, – оборвал мой лепет сосед, – ведь на эту авантюру я пошел исключительно ради тебя!
Ради меня он уединился с этой селедкой? Флиртовал с ней и целовался он тоже ради меня? Я начала снова заводиться, но взорваться фейерверком обвинений не успела – Алекс, прижав палец к моим губам, чтобы больше не перебивала, продолжил объясняться:
– Когда мы были в доме у Феррана, я вовсе не уснул и ничего не забыл, а только сделал вид – у меня в часах прадедушкин амулет-нейтрализатор спрятан, поэтому почти никакие зелья не действуют или действуют частично. Так что весь ваш, прости, на редкость идиотский план я слышал от первого до последнего слова. И даже истинный облик Дайаны разглядел из-под ресниц. Хорошо еще, что снотворное легкую заторможенность реакций дало – а то точно выдал бы себя.
Я молча таращилась на Алекса, пытаясь осознать то, что он говорил. Получалось плохо. Если учесть, что он был никак не подготовлен ни к превращению молеподобной девицы в огромную змею, ни к обсуждению экспериментов с кровью и их последствий, нужно было обладать недюжинным самообладанием, чтобы не заорать от ужаса и не рвануть со всех ног из обители жутких монстров. Может, сосед все же приуменьшил влияние выпитого им снадобья?
– В общем, после того, как отвез тебя домой, я вернулся и потребовал: во-первых, объяснений; а во-вторых, чтобы не смели вмешивать тебя в свои самоубийственные затеи. Правда, в обмен пришлось давать клятву о неразглашении, что меня, как редактора и журналиста неимоверно удручает, и пообещать помощь. На меня волшебство сирены не действовало, а проявляемый ею интерес, позволял подобраться по-настоящему близко.
– Совсем не действовало? – не поверила я.
– Совсем, – подтвердил Алекс. – Мы обо всем договорились и на следующий день тебе прислали ту записку, чтобы ты ничего не предпринимала и не вмешивалась.
– Так зелье у меня настоящее, то самое?
– Разумеется! Но новый, более разумный и взвешенный план, участия одуванчиков не предполагал. Я старался удержать тебя в стороне, чем-то занять, чтобы у тебя не было шанса все-таки угодить в неприятности, но ты вспылила и убежала.
Покраснев, я буркнула:
– Это все твоя сестрица виновата!
– Знаю, – мягко произнес Алекс. – Руми сообщила мне, что ты решила уехать из города, и я мог бы отказаться от участия в опаивании герцогини, но не стал. Вопрос с колдовским голосом был действительно серьезен и потенциально очень опасен. Власть развращает, и такая, как Каролина, вполне могла со временем додуматься и до развязывания войны из-за косого взгляда жены какого-нибудь дипломата. Теперь же она больше не сможет ни на кого влиять.
– То есть мне не показалось и свои способности она действительно утратила? – Сосед подтвердил мои слова кивком, и я продолжила делиться предположениями: – Ты подмешал зелье в вино? Как? Проткнул пробку?
– Нет! Это было бы слишком рискованно – за Каролиной присматривали телохранители ее мужа, хоть и не слишком бдительно, поэтому взять заранее приготовленную бутылку мне бы вряд ли удалось.
– Тогда как? Я не видела, чтобы ты что-то подливал в ее бокал.
– А я и не подливал. Я просто смазал зельем губы – стал бы я иначе целовать эту недалекую навязчивую особу.
Выражать свое крайне нелестное мнение об особе и методе, избранном для ее опаивания, я не стала. Решительно высвободила свою ладонь из ладони соседа, поднялась, расправила подол платья, которое, к счастью, оказалось немнущимся, и произнесла деланно скучающим тоном:
– Ну, раз мы все обсудили, не пора ли вернуться в зал?
– Все? – снова развеселился Алекс. Он тоже встал, шагнул ко мне, привычно дернул за выбившийся из прически завиток, а когда я попыталась отступить, обвил обеими руками и намертво притиснул к себе. – Это только начало, Аманда! Мы еще даже не начинали говорить о главном.
– Если ты об этой дурацкой фальшивой помолвке, то я полагаю, что мы сможем обсудить это позже. Через пару недель родители угомонятся, и можно будет признаваться, что они все не так поняли. Ну или скажем им, что поссорились.
– Одуванчик, – уткнувшись лбом в мои волосы, Алекс затрясся от смеха, – ты такой одуванчик! Неужели в самом деле веришь, что сможешь от меня отделаться?
– Что? – глупо хлопая ресницами, спросила я.
– То! – передразнил сосед, выпрямляясь. – Даже не надейся снять мое кольцо!
– А?!
– А избежать подписанного договора тебе поможет только смерть, и то я в этом не уверен – наш семейный юрист на редкость дотошен, а на совершенствование этого документа он потратил целых два месяца.