Увы, на этом прекрасное и заканчивалось. Запланировать серьезную беседу было мало, ее надо было как-то начать, но я никак не могла придумать, как же подступиться к нужной теме. Сходу заговорить о бесперспективности ухаживаний? Не слишком ли самонадеянно для девятнадцатилетней провинциальной мисс? Для подобных заявлений у меня не было ни единого достойного повода. Я видела интерес со стороны Руперта, я его чувствовала, но что, если все это мне лишь показалось? Просить мужчину держаться подальше только потому, что он прошептал на ушко несколько фраз и подарил пару пристальных взглядов? После подобной выходки мне пришлось бы срочно проситься в школу актерского мастерства. Ну, чтобы с полным правом именоваться актрисой и гордо списывать мнительность, нервность и истеричность на издержки профессии.
Выманивая режиссера подальше от посторонних глаз, я рассчитывала, что он проявит инициативу: скажет или сделает что-то, что позволит мне изобразить оскорбленную добродетель, – но мужчина, как назло, вел себя совершенно прилично. Ни одного лишнего движения, ни одного слишком смелого комплимента. Собственно, комплиментов вообще не было. Едва уложив мою ладошку на свой локоть, Руперт пустился в пространные рассуждения о сложностях финансирования. Потом перескочил на то, какая книга будет экранизирована следующей, и как-то незаметно перешел к проблеме поиска новых лиц. Я и заметить не успела, когда разговор уплыл не туда. Просто в какой-то момент вдруг оказалось, что я стою посреди лужайки, вытянув руки вперед, а режиссер, бродит вокруг меня с задумчивым видом.
– Нет-нет, левый локоть чуть пониже, кисть расслабить! – Командовал Руперт, добиваясь совершенства позы. – Основная нагрузка идет на правую – именно она удерживает оружие. Не так, Аманда! Нет, сейчас покажу!
Встав позади меня, мужчина вытянул руки поверх моих, накрыл горячими ладонями вмиг похолодевшие пальцы. «Вот оно!» – сиреной взвыло в моей голове. Но закатить скандал я не успела.
С кокетливым «Нет-нет, не смотри!» на лужайку выскочила рыжая олениха Фелисьена. Или скорее оленеводша, учитывая то, что она тащила за собой своего рогатого друга Алекса.
– Это сюрприз! – радостно вещала девушка. Судя по тому, что она двигалась задом наперед и не видела нас с Рупертом, сюрприз ожидал не только соседа, которому она заслоняла обзор ладошкой, но и ее саму. – Не подглядывай! – произнесла Фелис, опуская руку, и, убедившись, что Фрэйл-младший, уподобившись покорному барану, послушно стоит с закрытыми глазами, перекинула вперед волосы, завела руки за спину и расстегнула верхнюю пуговицу платья.
– Кхе-кхе-кхе! – Прокашлял за моим ухом режиссер и шагнул в сторону, но недостаточно быстро, чтобы резко распахнувший веки Алекс не успел заметить, в какой двусмысленной позе мы стояли.
«Отцу расскажет!» – тоскливо подумала я, оценив то, с каким недобрым прищуром смотрит на меня сосед. По его лицу я отчетливо читала желание сделать гадость. Последней из нашей четверки, что что-то не так, сообразила Фелис. По инерции высвободив из петелек еще две пуговицы, рыжая повернулась и, обнаружив нежданных свидетелей «сюрприза», завизжала. Я тоже не могла похвалиться быстротой реакции, ибо только после истеричных возгласов столичной красотки осознала, что так и стою, целясь из воображаемого пистолета. Причем, по иронии судьбы целясь прямо в Фелисьену. Даже жаль, что я не могла, в самом деле пустить пулю, чтобы оборвать ее бессвязный визг.
Наконец Алекс рывком прижал к себе рыжую и свободной рукой прикрыл ей рот так же, как пару минут назад она прикрывала ему глаза. Из его ладони получился отменный кляп, и на лужайке воцарилась восхитительная тишина. Но, увы, ненадолго.
– Поговорим? – произнес сосед. Судя по тому, что он не спешил возвращать способность общаться своей подружке и смотрел выше моей головы, предложение адресовалось Руперту.
– А стоит ли? – вопросил режиссер.
– Полагаю, нам есть, что обсудить! – заявил Фрэйл-младший. – Успокоилась? – Совсем другим тоном обратился он к Фелис. Та мелко закивала и, получив свободу, отошла в сторонку и принялась приводить в порядок свою одежду.
– Полагаю, сейчас не лучший момент! – Выразил нежелание беседовать Руперт.
– Это почему же? – поинтересовался Алекс.
– С нами дамы! – Возражение, на мой взгляд, прозвучало достаточно резонно.
– Дамы погуляют. – Совершенно по-хамски решил за нас сосед.
– А… – Попыталась возмутиться я.
– А дам не спрашивают! – отрезал Фрэйл. – Но если дамы очень желают, разговор может быть перенесен в более уютную обстановку. Например, в чью-нибудь гостиную…
Намек был более чем прозрачен. И я готова была на многое, чтобы избежать доведения моего неприличного поведения до сведения отца.