Шорохи, поскрипывания, далекое уханье совы – вопреки здравому смыслу хотелось побежать, чтобы как можно скорее выбраться к цивилизации. В темноте путь от гримерки Феррана к съемочной площадке казался бесконечным. То и дело мне чудилось, что я слышу плач, но, конечно же, это было лишь иллюзией, подброшенной разбушевавшимся воображением. Зареванная Ди никак не выходила у меня из головы. Бедняжку было так жаль, что я сама готова была заплакать. А заодно вернуться и наорать на ослепленную своими чувствами дурочку. Ну как? Как можно всерьез влюбиться в такого, как Ран Истэн? Всего на миг я попыталась представить себя на месте Дайаны и не сумела. Стало попросту страшно. Неужели и я когда-нибудь буду вот так же зациклена на каком-нибудь мужчине? Только и буду думать о нем, мечтать произвести впечатление? Ну уж нет!
Мне не до этих глупостей! У меня, между прочим, сроки договора вот-вот подойдут к концу, а я никак не могу позволить гадкому соседу праздновать победу! В выигрыше буду я! Только я и никак иначе! И этот самодовольный олень поймет наконец, насколько он жалок и… и бездарен… и вообще!
Из-за созерцания впечатляющей мысленной картины того, как Алекс Фрэйл рвет на части свой диплом и все написанные им никчемные заметки и торжественно сжигает их на главной площади Лайтхорроу, после чего клянется не написать больше ни строчки, я отвлеклась и, конечно же, споткнулась. Едва восстановившаяся после вывиха нога тут же напомнила о себе, и я решила передохнуть, усевшись на подернутую мхом корягу.
Пришлось признать, что я умудрилась заблудиться. Наверное, не туда свернула, когда шарахнулась от подозрительного шебуршания в кустах. Или когда от хрустнувшего под ногой сучка отпрыгнула. Тоже мне, звезда журналистики – охотница на маньяков! Вот теперь сиди тут, мисс Смелость, трясись и мерзни до утра, обороняйся от шорохов ножом для фруктов. Лучше бы яблоко с кухни взяла, а еще лучше – бутерброд и фонарик с велосипеда!
Однако ругать себя было бесполезно – да и не так уж я была виновата. Мой план никак не предусматривал беготни за ручку со знаменитостью и примочек для опухших глаз его ассистентки. Я собиралась всего лишь покрутиться среди съемочной команды, чинно перекусить вместе со всеми и, когда рассветет, вернуться домой с полным блокнотом важных сведений. Но и из сложившейся ситуации следовало извлечь максимум выгоды. И для начала сделать вывод на будущее: журналистское расследование – занятие непредсказуемое и крайне требовательное к экипировке! При себе непременно следовало иметь: удобную обувь, запас провианта и шубу. Ну или хотя бы какую-нибудь шаль.
Простудиться я никак не могла себе позволить – с температурой и насморком меня бы попросту привязали дома к кровати и не пустили ни на какие съемки. Поэтому пришлось подняться и двинуться в путь. Знание, что ничего страшного под деревьями не прячется, помогало не очень. Такой приветливый днем, ночью лес стал недружелюбным, пугающим. Самовнушение действовало все слабее с каждым шагом, и, услышав вдруг голоса, я едва удержалась от радостного вопля. И удержали меня не приличия, а опасение, что невидимым пока людям или нелюдям точно так же мерещится в лунном свете всякое, и раздавшийся внезапно крик приведет к тому, что мне придется гоняться за ними по всему лесу. В итоге к потенциальным спасителям я буквально подкрадывалась, как кошка к воробьям, но близко подходить не стала.
Просто я узнала мужчин по голосам, уже хорошо различимым, и остановилась. С одной стороны, мне не терпелось многое высказать мистеру-звезде-экрана, а еще больше выспросить у него же. С другой – собеседником полуэльфа был не кто иной, как Руперт. И вот с ним-то я никак не желала пересекаться. В публичном месте – пожалуйста, сколько угодно, но не в ночном лесу, где Ферран в любой момент мог оставить нас наедине, умчавшись со своей феноменальной скоростью. Проверять, насколько далеко простирается порядочность столичного щеголя, и в какой мере он готов придерживаться договоренности с Фрэйлом-младшим, я не стремилась.
Пожалуй, я долго бы колебалась, но тут вмешалась третья сторона – инстинкт прирожденной журналистки!
Разве могла я упустить такую чудную возможность выведать что-нибудь полезное? Тем более что до сих пор, и это надо было признать, мне смертельно не везло. Все мои схемы рушились, едва наметившись, все источники информации норовили саботировать попытки развязать им язык – Далинда с упоением жаловалась на Феррана, мышка Ди горько рыдала над своей судьбой. Кто следующий? Может сам актер вдруг решит всплакнуть на моем плече, сетуя на нехватку женской ласки или тяготы звездной карьеры? Впору было заподозрить, что у мерзкого гадкого соседишки в фамильных закромах обнаружился амулет удачи, с помощью которого Алекс, злодейски хихикая, губит все мои начинания.