– Мы бродили чуть в стороне от площадки, обсуждали правила построения заметок. – Бодро врал Алекс. – Мэнди попросила у меня совета, как именно ей написать о ярмарке для «Летописей Лайтхорроу», и, конечно же, как сосед и давний друг семьи, как профессионал своего дела я не мог отказать в такой малости начинающему коллеге. – Пятерня «давнего друга» по-хозяйски потрепала меня по голове.
Очень хотелось зашипеть и расцарапать самодовольную рожу Фрэйла, но еще больше хотелось наконец-то пойти домой, чтобы согреться, уснуть и забыться.
Забыть разбитые лампы, перевернутые декорации и красное пятно на белом пеньюаре.
Забыть, как смотрели в ночное небо мертвые глаза Далинды Кайс, и как поблескивала рукоятка вонзенного в ее сердце ножа. Очень знакомая рукоятка.
Фразы, которыми продолжали обмениваться сосед с мистером Трулли, проносились мимо моего сознания. Я никак не могла отделаться от страшной картины, нарисованной памятью. Вот мы с Алексом подбегаем к собравшейся на площадке кучке людей и нелюдей, пробираемся вперед и… Я зажмурилась и помотала головой, прогоняя видение.
Труп за огромным куском картона, на котором был изображен вход в пещеру, обнаружила одна из дорогуш. Джинни, Минни или Ринни – я не обратила внимания. Она же, завизжав, отшатнулась и упала на декорацию. Та, в свою очередь, опрокинувшись, сбила парочку ламп. Явившаяся на шум толпа растоптала и разломала еще что-то. К тому моменту, как один из перевертышей вернулся из Лайтхорроу с полицией, съемочная команда бурлила, как зелье в ведьмином котле. Все косились друг на друга, перешептывались – подозревали. Определив при помощи специального амулета примерное время смерти, детектив Трулли занял один из столов под обеденным тентом и принялся вызывать сотрудников кинокомпании согласно списку, который вручил ему Руперт. Я, как внештатный, временный элемент съемочной группы, была в этом перечне последней.
По иронии судьбы именно я могла бы кое-что рассказать. Могла бы, но не могла! Нож, который стал орудием убийства, вероятнее всего был моим. Наверное, я потеряла его в гримерке Феррана Истэна, когда вытряхивала содержимое сумки в поисках салфеток. И я могла бы признаться в этом детективу, но… Но как объяснить, зачем я вообще принесла этот нож? И как доказать, что мой нож вонзили в грудь актрисы чужие руки? И все же, мужественно отринув вероятность стать подозреваемой номер один, я бы сообщила полиции о Дайане – ведь именно она по логике должна была найти мою пропажу. Непременно сообщила бы, если бы не еще одно но! Спор, подслушанный на полянке, наводил на совсем иные мысли.
Ферран и Руперт, звезда экрана и известный режиссер. Необходимость дополнительной рекламы и десять смертей актрис, случившихся вскоре после премьерного показа. Двое успешных во всех отношениях мужчин – уверенных, богатых, влиятельных, популярных – и одна маленькая несчастная ассистентка.
Мог ли Ферран вернуться в фургончик, обнаружить мой нож и убить им Далинду? С его-то скоростью, пока я отдыхала на бревне и обменивалась «любезностями» с Фрэйлом, полуэльф способен был трижды оббежать вокруг леса. Мог ли тоже самое осуществить Руперт? Они оба бродили по площадке бледные и ошарашенные, но стоило ли придавать значение этому видимому потрясению? Ведь оно могло быть всего лишь профессионально сыгранным.
Поведать о гримерке, где я утешала Ди, о споре, свидетелем которого я была, означало подставить под подозрение не только мужчин, но и себя, и мышку.
А промолчать?
В любом случае, прежде чем открывать рот, мне следовало хоть немного поспать и все хорошенько обдумать.
– Пойдем! – Потряс меня за плечо Алекс, вырывая из плена рассуждений. – Я отвезу тебя домой.
Всю дорогу я отмалчивалась, глядя на светлеющее небо и кутаясь в пиджак соседа. Фрэйл-младший, не иначе как шокированный моей покладистостью, тоже безмолвствовал. Я так погрузилась в свои мысли, что даже сперва не обратила внимания, что он не остался в машине, а последовал за мной. Опомнилась лишь на пороге, когда искала ключи в сумке. Отобрав у меня связку, сосед сам открыл замок, распахнул дверь и, подтолкнув меня в спину, тоже шагнул в полутемный холл.
– Чаю нальешь? – спросил он так, словно совместные чаепития были для нас самым обыденным занятием. Сил на возмущение у меня не было, да и выставить Алекса было бы неправильно. Все же он не поленился сделать крюк и доставить меня под родную крышу, хотя, наверняка, и сам изрядно устал. Поэтому я лишь кивнула и послушно направилась на кухню.
Час был очень ранний и даже Эльвиры, которая вставала первой, чтобы приготовить завтрак, еще не было. Сбросив пиджак на спинку стула и поставив чайник на огонь, я потянулась за заваркой, хранившейся на верхней полке, и застыла – взгляд зацепился за пустое «гнездо» в подставке для ножей. Я неожиданно всхлипнула – раз, другой – и разрыдалась.