При солнечном свете все воспринималось иначе. Темные, мрачные улицы обратились вдруг пестрой лентой из вывесок и витрин, кругом сновали увешанные пакетами покупатели и ребятня с мороженым. Конечно, кварталу было далеко до роскоши центральных бульваров и площадей – здесь не прогуливались томные дамы в бриллиантах и мехах, не проплывали холеные дорогие машины, не караулили у вызолоченных дверей швейцары, не маячили на каждом углу памятники и фонтаны. Но и откровенной бедности окраин тоже не наблюдалось. Будь у меня выходной, я бы с удовольствием заглянула в пару лавочек и перекусила в каком-нибудь кафе, да и просто побродила, заглядывая в витрины. Жаль, что времени было в обрез. Зато я могла смело отпустить такси, не доплачивая за ожидание, как изначально намеревалась сделать.
Во двор, где находилась лавка, заходила все же с опаской. Ведь, если окружение преобразилось в лучшую сторону, то пряничный домик наоборот вполне мог превратиться в черствый сухарь, подернутый плесенью. Но опасения оказались напрасны – в ярких лучах солнца магазинчик выглядел еще сказочнее, чем в свете луны и фонарей. Леденцовые окошки призывно поблескивали разноцветными стеклами, а шоколадную дверь так и хотелось укусить.
Вдруг вспомнилось, что завтрак был неимоверно давно, а пообедать, как следует, я уже не успеваю. Пожалуй, печенья действительно стоило купить! С этой мыслью я поднялась на крылечко и вошла. В первые мгновения, очутившись среди галдящей стайки женщин и детей, я растерялась. В чувство привели тычок в бок и грубое «Чего встала на дороге?!». Я отшатнулась и прижалась к стене слева от двери, пропуская внутрь трех женщин, каждая из которых как минимум вдвое превышала меня в весе. Дамы шустро пристроились в конец очереди, которая змеей извивалась по торговому залу, почти полностью его заполняя.
Любители десертов словно зачарованные смотрели на витрины и возбужденно обсуждали, что из ассортимента лавки уже успели попробовать, а что только планируют продегустировать. Чтобы пробраться к прилавку, мне пришлось бы расталкивать сладкоежек локтями, и что-то мне подсказывало, что выжить в борьбе за подступ к продавщице будет сложно. Да и как разговаривать с ней в такой обстановке? Прикидывая, стоит ли рисковать здоровьем ради сомнительного шанса что-то узнать, я пыталась высмотреть поверх очереди Констанс, но за прилавком сновали только две щуплые, сгорбленные бабульки с прицепными крючковатыми носами и седыми лохмами. Самые натуральные сказочные ведьмы в темных балахонах и колпаках – такие, каким и полагалось обитать в пряничном домике.
И почему, спрашивается, Алекса обслуживали не они, а сама хозяйка? Вопрос был риторический – возле соседа всегда сами по себе, как поганки под грабом, возникали особи повышенной привлекательности. Убедившись, что искомой блондинки-перевертыша в магазинчике нет, и не обнаружив ничего похожего на вход в служебное помещение, где она могла бы находиться, я решила уйти. Разумеется, было досадно, что поездка оказалась напрасной, но что делать?! Рассчитывать, что Констанс вдруг объявится, не приходилось, а потратить часа два в очереди было глупо. Да и, признаться, фанатичный блеск в глазах покупательниц наводил на некоторые подозрения насчет состава продукции. А что если на самом деле меня сюда привело не любопытство, а какая-нибудь коварная травка, добавленная в печенье? Нет уж! Лучше я в кафе зайду.
Я выскочила на крыльцо и, уже спустившись на ступеньку, зачем-то обернулась. Взгляд скользнул по шоколадной двери и зацепился за висящую сбоку табличку. Вот оно! Вот то, что зацепило мое внимание в прошлый раз! Согласно указанным цифрам лавка работала до восьми, мы же с Алексом зашли в нее почти на целый час позже. Не странно ли это?!
Получается, сосед осознанно явился сюда после закрытия. Зачем? И почему его ждали? Или не его? Могли ли мы просто случайно заглянуть на огонек именно тогда, когда хозяйка вдруг решила лично встать за прилавок и поторговать еще часок? Конечно, такой балбес, как Фрэйл-младший, вполне мог напутать со временем, но в подобное стечение обстоятельств верилось слабо. Насколько я могла судить, до восьми работал не только «Пряничный домик», но и все прочие заведения в округе – именно поэтому пятничным вечером на улицах было так пусто и страшно. Следовательно, еще только-только въезжая в квартал, Алекс должен был сообразить, что явился слишком поздно.
Так что это значит? У него было назначено свидание с Констанс? Но зачем тогда он взял с собой меня? Да и не обсуждали они ничего особенного. И вообще казалось, что не знакомы. Или беседа о погоде была притворством, и в обыденных фразах скрывался тайный смысл, которого я не уловила? Какое-нибудь зашифрованное сообщение. Или Конни подложила записку в пакет с конфетами? Может, она являлась осведомителем, а я умудрилась проморгать передачу важной информации для какого-нибудь журналистского расследования?
Точно! Так оно и было, а я все проворонила. Тоже мне звезда журналистики!