– «Майское дерево», – пробурчал он таким тоном, словно одно это название уже оскорбляло его. – В таком случае я не пойду туда с вами.
– Вы можете звякнуть мне потом, сообщить, если выудите из него нечто важное, – предложил Иен. – Если же ничего не получится, то мне придется перестать разыгрывать из себя супергероя. Порадую шефа, буду тупо следовать его приказам и делать вид, что ничего не произошло, – а что мне еще останется делать?
– По словам Кита Боускилла, мобильник Конни разбился, – заметил Уотерхаус. – Она швырнула его на тротуар.
– Да, по моим понятиям, она вполне способна на такое. – Гринт взглянул на свои часы. – Вам осталось убить где-то чуть больше часа. Как вы смотрите на то, чтобы немного подкрепиться здешним карри? Заодно сможете поделиться со мной вашими невероятными версиями, а я поведаю вам о своих. Иногда я замечал, что самые дерьмовые идеи направляют мысли в нужную сторону.
Саймона всегда смущала перспектива трапезы с малознакомыми людьми. Они с Иеном не были друзьями. Чего ради им вместе обедать? Какой смысл?
– О еде мне пока думать некогда, – ответил он.
Он подумывал пройтись до Пардонер-лейн – скорее всего эта улица была где-то поблизости. У него еще было время найти ее и проверить, с каким домом соседствует «Центр Хло Клопски» – с номером семнадцать или с номером восемнадцать. Разница невелика, правда, но все-таки нет причин думать, что она не может оказаться важной.
И у него не было причин посвящать в свои планы или размышления Иена Гринта.
– Вы помните один вечер в «Бурой корове» пару лет назад, когда вы едва не подрались? – спросила Оливия Зейлер Гиббса.
Они лежали вместе в кровати номера лондонского отеля «Мальмезон». На этой неделе они уже опробовали несколько отелей, но именно этот понравился Лив больше всего. Темная приглушенная отделка стен и полов – гармоничное сочетание красных, коричневых, фиолетовых и черных оттенков. Такие цвета напоминали таинственные глубины человеческого сердца. Оливия уже несколько раз объясняла Крису особенности своего принципиального подхода: интерьер отеля должен навевать воспоминания о тайной страсти.
– Обычно я с легкостью ввязываюсь в драки, – ответил он.
– Но ту самую драку попытался начать парень, когда ты забрал стул его подружки, хотя он сказал тебе, что он занят. А ты возразил, сказав, что услышал, будто стул не занят.
– Не помню, – покачал головой Гиббс.
– Но ты помнишь, что видел меня в «Бурой корове»?
– Постоянно. – Полицейский бросил на Лив странный взгляд.
– О чем ты думал?
– Думал?
– Когда видел меня.
– Ну, не знаю. «Вот сестра Чарли с аристократическими замашками и шикарными буферами». А что ты думала, когда видела меня?
– По крайней мере, я ни в жисть не думала, что между нами может такое случиться. А ты?
– Нет.
– Тебе это не кажется странным?
– Что?
– Что ни один из нас не мог и подумать, чем мы закончим… что окажемся в данной ситуации.
– В общем, нет, – признал Гиббс. – Разве можем мы предвидеть будущее, пока оно не настало?
– Но я имею в виду, что мы даже не думали о таком будущем.
– И что? Все равно же оно назревало – вот и настало.
– Что ты хочешь сказать? – Оливия оттолкнула его. – Ты полагаешь, что все идет правильно? Что так и должно было случиться, несмотря на то, что мы даже не думали об этом?
– Ну, случилось же, – подумав, изрек Крис. – А до того как случилось, – назревало…
– По-твоему, мы неизбежно должны были оказаться здесь вместе?
– Это уже очевидная данность, – ответил Гиббс.
– Да, но я имела в виду… – Зейлер задумалась, как лучше сформулировать вопрос. – Разве до свадьбы Чарли и Саймона существовала хоть малейшая возможность нашего соединения или даже потенциальная вероятность наших рандеву?
– Скорее вероятность, – уточнил полицейский.
– Неужели? – Оливия попыталась скрыть волнение за небрежностью тона. – Никогда не существовало ни малейшей вероятности, что между нами не может завязаться роман, – так ты думаешь на самом деле? Значит, ты веришь в судьбу? Думаешь, что свобода выбора иллюзорна?
– Ну вот, опять ты за свое!
– Что?
– Что бы я ни сказал, ты переиначиваешь мои слова в нечто не понятное для меня, а потом заявляешь, будто это сказал я. Короче, мне вообще нет смысла говорить. Ты все скажешь за меня, я не возражаю.
– Но именно я ничего не понимаю, – простонала Лив. – Объяснись!
Гиббс уставился в потолок.
– Когда событие происходит, можно, оглядываясь назад, сказать, что оно назревало, – поэтому и произошло. И раз уж оно произошло, то не остается никакого иного выбора.
– Что-то я никак не разберусь, романтично ли такое определение.
– Если и романтично, то не нарочно. Простая констатация факта.
– Ладно, тогда… как ты представляешь себе будущее?
– Полным секса.
– Со мной? – уточнила Оливия.
– Нет, с Энтом и долбаным Деком[45]!.. Естественно, с тобой.
– Не думаю, что Дебби считает это естественным.
– Не будем говорить о Дебби.
– О Доме тоже не будем.
– И о нем тоже.
– А каково их будущее? Дома и Дебби?
