– Не такое, как у нас, – буркнул Гиббс.
– Я частенько заглядывал сюда в студенческие времена, – сообщил Кит Боускилл Саймону. – Любимое местечко. С тех самых пор я полюбил перекусывать в пабах на боковых улочках. Подальше от главных дорог. На главных магистралях нет хороших пабов. – Он улыбнулся и глотнул пенного «Гиннесса». – Простите, что-то я разболтался.
– Я предпочитаю пабы Силсфорда, – откликнулся Комботекра, почувствовав нервозность собеседника. – Или Лондона. Так у вас имелась причина встретиться со мной именно здесь?
– Да, как я уже сказал: мне нравится «Майское дерево».
Саймон продолжал пристально смотреть на собеседника. В итоге тот покраснел и отвел глаза, ослабив узел галстука.
– Как вы понимаете, я совсем заврался. Да, мне в любом случае предстояло сегодня вечером ехать в Кембридж. На встречу с Конни.
– И она здесь?
– Не знаю, здесь ли она уже, но мы договорились встретиться в половине десятого.
– Где?
На лице Боускилла появилось слегка виноватое выражение.
– Я сказал ей, что встречаюсь с вами и что вы пытались связаться с ней. Она не хочет говорить с вами.
– Почему?
– Рассердилась, что вы пропали, ничего не сказав ей. Она обратилась к вам за помощью, а вы не сумели помочь.
Очевидно, Саймону не удалось скрыть досады, поскольку Кит добавил:
– Я не стал бы принимать ее слова на личный счет. Сейчас Конни сердится на всех и каждого – ей кажется, что весь мир ее предал.
За соседним с ними столиком сидели трое солидных мужчин среднего возраста, громко обсуждавших распределение стипендии, – заслуженные и незаслуженные присуждения и причины отказа тем, кто на самом деле стипендию заслужил. Одного из этой троицы такая несправедливость чертовски раздражала. Саймон попытался отстраниться от их бурного спора, сосредоточившись на Боускилле.
– Какой дом вы тут с Конни едва не купили лет семь тому назад?
– Вы имеете в виду Пардонер-лейн, дом восемнадцать?
– Он находился по такому адресу?
Кит кивнул.
– Конни так не считает, – заметил полицейский.
– Что вы имеете в виду?
– Она говорила Сэму и Иену Гринту о доме семнадцать. О семнадцатом доме на Пардонер-лейн.
– В таком случае, она ошиблась, – заявил Боускилл. – Мы хотели купить восемнадцатый дом.
– Почему же она ошибалась?
– А почему вообще люди ошибаются? Если б сейчас начать перечислять все, в чем Конни ошибалась за последние шесть месяцев, то мы не ушли бы отсюда до следующего вторника.
– Должно быть, вы сердитесь на нее? – кивнув, спросил Саймон.
– Неужели мне не позволено сердиться? Хотелось бы верить, что она вознамерилась погубить наши жизни – тогда, по крайней мере, я смог бы ее возненавидеть. При сложившихся обстоятельствах мне приходится жить в безликой лондонской квартирке, в окружении множества других дельцов в таких же безликих квартирках, изгнанному из дома, хотя я сам долгие годы создавал его… практически с нуля. Когда мы купили коттедж «Мелроуз», он выглядел настоящей развалиной. Не Конни, а я лично занимался шлифовкой полов, облицовкой каминов, озеленением сада… И вот теперь она выгнала меня. Да, мне хотелось бы рассердиться на нее, но ведь сама она не виновата в том, что происходит… Даже не знаю, как сказать; на нее словно что-то нашло… какое-то безумие. Она теперь сама не представляет, что ей взбредет в голову в тот или иной момент. Я больше не узнаю мою Конни… вот что самое ужасное, – Боускилл сморгнул слезы, несомненно надеясь, что Саймон их не заметил.
– Я только что заходил на Пардонер-лейн. Посмотрел дом восемнадцать, который вы не купили в две тысячи третьем году.
– Значит, вы верите мне?
Ответа на этот вопрос Комботекре остро хотелось избежать, особенно сейчас, когда Кристофер уже выглядел более уверенным в себе. Вера тут была ни при чем – детектив проверял эти сведения для себя. Его уверенность основывалась на собственных находках, а не на вере Боускиллу. И тем не менее ему хотелось задать другие, более личные вопросы, и не будет никакого вреда, если он поддержит пока такой оптимистичный настрой разговора.
– Дом восемнадцать по Пардонер-лейн действительно находится по соседству с «Центром Хло Клопски», так что эта информация бесспорна, – благожелательно произнес он. – Да, вы правы, а Конни ошибается. Во всяком случае, насчет номера дома. Все прочие подробности она описала верно: чугунную ограду, викторианский стиль, подъемные окна… А дом под номером семнадцать находится на другой стороне улицы.
Его владельцы, доброжелательные супруги среднего возраста, пригласили Саймона выпить кофе и выглядели огорченными, когда он вежливо отказался, сказав, что хотел задать им лишь один маленький вопрос. Они купили этот совершенно новый дом в две тысячи первом году, и никогда не пытались его продать. Да, они вспомнили, что дом номер восемнадцать выставлялся на продажу в две тысячи третьем. Его купили быстро, буквально через пару недель, сообщили хозяева семнадцатого дома Уотерхаусу, и то же самое произошло в прошлом году, когда его опять выставили на продажу.
